Стеклянные крылья

Боль отсутствовала – либо ей дали большую дозу обезболивающего, либо она умерла.

– Анетта?

Голос ласковый и решительный – не очень-то ангельский. Анетта с трудом открыла глаза и увидела рядом с кроватью улыбающуюся медсестру.

– Вы очнулись, как хорошо! Крепко вам досталось. Мы очень за вас переживали.

– Где моя семья?

– Ваш муж пошел погулять с дочкой. Она немножко переутомилась. Они с минуты на минуту вернутся. – Медсестра помолчала. – У вашего мужа была тяжелая ночь. Он очень… расстроен.

Расстроен. Естественно, расстроен.

Медсестра измерила Анетте давление и температуру и провела рукой по ее лбу. Она выжила. Одолела темноту и боль, у нее все получилось. Они со Свенном вместе состарятся, как и договаривались, она снова увидит дочь, увидит, как она взрослеет, растет и хорошеет. Все остальное вообще не важно.

– Все хорошо?

– Да-да, ничего такого, просто…

Анетта поняла, что к ней еще не вернулась способность выражать свои мысли.

– Найду вашего мужа и скажу, что вы пришли в себя. Он обрадуется.

Анетта улыбнулась медсестре в знак благодарности и снова закрыла глаза, вымотанная недолгим разговором.

Услышав плач младенца, она бросила взгляд на дверь. В палату вошел Свенн – глаза блестели, на руках он держал младенца. «Моя семья, – подумала Анетта. – Моя семья из-за меня плачет».

Она протянула руки к Свенну, и он аккуратно передал ей дочь. От девочки пахло молоком, и она тут же начала искать грудь Анетты.

– Уверена, что ее можно кормить грудью? Тебя ведь накачали обезболивающим.

Он старался не смотреть ей в глаза.

– Думаю, все будет хорошо. Если в молоко что-то и попадет, то совсем крохи.

Анетта расстегнула больничную рубашку и приложила дочь к груди. Та тут же начала сосать с закрытыми глазами и непроизвольно махала ручками. Сердце Анетты трепетало от облечения.

Крошечный человечек. Моя любимая дочка.

– Говорят, анализы у тебя хорошие. Если повезет, завтра будешь дома.

Свенн стоял у окна, засунув руки в карманы, и наблюдал за чайками.

Анетта села в постели.

– Ты как, справляешься? Ну, с ребенком?

Он не ответил.

– А может, твоя мама…

Анетта умолкла. Свенну не нужна помощь, он и сам прекрасно справится. Может, даже она ему больше не нужна. Может, она перешла границу, испытывая его терпение. Она посмотрела на девочку, которую держала на руках. Она нанесла рану. И эта рана, возможно, не заживет. Она солгала, и ложь проделала дыру в их браке.