Стану тебе женой (СИ)

В голове яркой вспышкой взрывается воспоминание: ночной клуб, танец на барной стойке и Радмир. Как он тогда оказался рядом, понятия не имею. Но то, как сексуально он надевал на меня туфельки, я на всю жизнь запомнила!

Сняв верхнюю одежду и помыв руки, разбираю пакет с продуктами. Радмир только что вышел из ванной комнаты и сейчас стоит в дверном проёме, в кухне, молча наблюдая за мной.

– Кофе хочешь? Или может тебя покормить? Я курочку гриль купила.

– Спать хочу. Был десять часов за рулём. Устал.

Поднимаю взгляд на Радмира.

– И куда ты так далеко ездил? – осмеливаюсь спросить, хотя заранее знаю, что не скажет.

– По работе.

– Удачно?

– Посмотрим. Пока не знаю.

– А чем ты занимаешься, Рад? Я помню, у тебя было СТО, но это же не всё, да? Есть что-то ещё?

– Есть, – усмехается он, – много всего есть, Наташа.

– Так расскажи мне интересно, – тёмная бровь изгибается в дугу, – я хочу знать, кто мой будущий муж. Думаю, я имею на это право, верно?

– Я коммерсант.

– Да, я помню. Ты открывал у меня счёт в банке. А если серьёзно, Рад, чем ты занимаешься?

– Покупаю подешевле, продаю подороже.

– А что конкретно ты покупаешь-продаёшь?

– Да в принципе, всё. Бензин, зерно, уголь, газ, чёрный металл, – Рад прикрывает рот рукой зевая. – Тебе, правда, это интересно?

– Интересно. Я понять не могу, почему ты такой успешный в двадцать семь. На мажора ты не похож.

– На бандита похож? – смеётся, а киваю, мол, похож.

Рад подходит ближе, останавливается за моей спиной, руки расставляет по бокам от моего тела, ладонями упираясь в гладкую поверхность стола.

– Да какой я бандит, Наташа? Сейчас бандиты все у власти. Чиновники! Ты фильмов про блатную романтику насмотрелась. Девяностые позади.

– Тогда, куда ты постоянно пропадаешь?

– Езжу по всей стране, заключаю сделки. Покупаю-продаю. Я же тебе говорил.

– А когда в нас стреляли на трассе… – морщусь, вспоминая болезненное прошлое.

– Именно так. Конкуренты, – неожиданно отвечает он.

– Что ж вы не поделили, раз среди белого дня устроили такой беспредел?

Рад молчит, а я поворачиваюсь к нему лицом и заглядываю в глаза. Тщетно. Не понять ничего! От того на душе становится тоскливей.

– Откройся мне, пожалуйста, – тыльной стороной ладони касаюсь острой скулы, – я обещаю, что никому ничего не скажу.