Спасения нет

— Внутри Бенну!

— Что значит — корабль?

Тактические иконки у него полыхали алым, хотя рядом с передачей Финтокса выглядели тусклыми лунами в сравнении с изумительно прекрасной звездой–гигантом.

— Бенну взломан. Повторяю, Бенну взломан!

— Адовы святые, как они попали внутрь?

Иконка Финтокса изображала теперь сложный узор — Деллиану казалось, что он бы узнал изображение, если бы только сумел на нем сосредоточиться. Неуловимость смысла раздражала его, и он увеличил иконку, чтобы видеть яснее.

— По мне, это не похоже на оликсов, — беспокойно проговорил Джанк.

— Задействую крейсеры обороны Бенну, — сказала Тиллиана. — Командует ими Ирелла.

— Ох, святые! — вскрикнула Элличи. — Это же анабиозные камеры. Вот это всё.

— Где камеры? — выдавил Деллиан.

— В первой биополости. Целый улей анабиозных камер. — Она всхлипнула. — Ох, нет, святые! У них там люди.

— Люди?"

"Деллиан с трудом понимал ее. Сознавал, что это важно, но в мозгу у него что–то стрекотало, в него вливались завораживающие, переменчивые образы, наполняли оптик.

— Коконы, — сказала Элличи. — Дроны обнаружили анабиозные камеры с коконами. Живыми.

— Говорит капитан Кенельм. Всем взводам оставаться на текущих позициях. Не вступать во взаимодействие с врагом. Повторяю, не вступать. Оружие применять только при атаке. Нельзя еще сильнее повредить этот ковчег. На нем люди.

— Деллиан?

Ему показалось, что это звала Тиллиана, но не точно.

— Деллиан, ты в порядке? Что с тобой?

— Деллиан! — умоляюще выкрикнул Ксанте. — Что ты творишь с когортой, перес…

Теперь изображения и мелодия подхватили его, унесли в тоннель памяти. Он падал в него быстрей и быстрей. Все его воспоминания, словно взрываясь, становились яркими и цельными. Заставляли вновь пережить каждое мгновение жизни.

— Великие святые, что это Финтокс ему загрузил? Плотность данных на оптике зашкаливает.

— Что это?

— Финтокс! Финтокс, вы меня слышите? Выходите из нейронной страты. Немедленно!

Некоторые воспоминания были болезненны. Ни одно детство не обходится без синяков. Каждая ссадина, каждый порез. Каждое столкновение в игре. Все это набросилось на него, боль с прежней силой обжигала нервы. Нет, с большей силой, острее. Он невольно вскрикивал в страхе и отчаянии.