Спасения нет

На это моего допуска не хватает. Но можешь мне поверить: Энсли Третий не принял бы такого плана, не будь он уверен на сто один процент. Семейный совет готов бросить все построенное моим дедом. Ты понимаешь? Не будет «Связи», им больше не бывать плутократами. Все пропало. Они намерены бросить все, потому что только такой ценой можно выжить. А если Зангари действуют таким образом, смело можешь поверить — это не каприз.

— Ты бы спросила их, откуда они знают.

— Спрошу. Но если не ответят, рычать не стану. Не такая я важная персона.

Он подошел, прижал ее к себе, остудил лоб поцелуем.

— Для меня — такая.

Гвендолин припала к нему, благодаря за это простое утешение.

«И всего–то для этого понадобилось, что конец света…»

— Одно я уже знаю, — мрачно проговорила она. — Сенат Сол об этом еще не извещал. А я должна тебя спросить. Это важно.

— Ого, начало не предвещает добра. При том, что Армагеддон уже в разгаре.

— Экспедиция к Бете Эридана нашла кое–что нехорошее, и семейный совет дал мне доступ к их файлам.

— Черт, насколько нехорошее?

— Ты просто послушай. Оликсам требуется наше сознание. Наши души будут вроде подношения их Богу у Конца Времен.

— Они совсем чокнутые.

— А остальное им ни к чему. Тела наши не нужны, так что они вводят нас в подобие анабиоза, чтобы до конца времен сохранить живыми мозги.

— Ты меня разыгрываешь? Правда, жестокая шутка.

— Нет.

Она переслала его альтэго съемки, сделанные Юрием Альстером в разбитом корабле оликсов: снимок одного из обнаруженных там тел.

Горацио упал на стул, вцепился одной рукой в мраморную стойку.

— Дерьмо дерьмовое, — прошептал он. — Где ноги? И руки?

— Не требуются. Им нужен только живой мозг. Конечности, кости, репродуктивные органы — все это лишнее. Они удаляют наружные придатки тела, а то, что осталось, заворачивают в поддерживающий жизнь кокон, выращенный из К-клеток.

— По–моему, меня сейчас вырвет.

— Горацио, по нашим сведениям, оликсы для того и подсунули нам К-клетки.

— Нет, я нет.