Спасения нет

Обычно при виде этих непревзойденно стройных бедер он готов был благоговейно пасть на колени и принести им в жертву и язык, и пальцы, и остальное. Он ведь жил ради нее — с ее гениальной головой, с ее красотой, сложностью, хрупкостью. Она была его Святой, потому что более человечных он не знал.

— Да, насчет этого дела…

— Ладно, Дел, пока ты не признался, что сегодня с тебя хватит объятий. — Она закрыла глаза, приняла обворожительно задумчивую позу, принимая какие–то файлы из своей инфопочки.

Деллиан не без интереса посматривал на преображающиеся стены каюты.

— Вспоминаешь? — скромно осведомилась Ирелла.

— Гм, это не тот мальдивский островок, где святой Алик искал убийцу нью–йоркских бандитов?

— Ох, Дел!

— А что?

— Это же курорт на Джулоссе: каникулы для выпускников, после которых нам как выпускной экзамен устроили аварию флаера!

— О…

— Это твоя хижина.

— То–о–очно…

Она встала, скинула халат. Узкие полоски белого бикини под ним ярко выделялись на ее сияющей коже.

Вот теперь Деллиан вспомнил.

— Как ты дулся, что я с тобой не занимаюсь сексом! — поддразнила она. — Я всюду расхаживала в этом крошечном бикини и всех подряд мальчишек принимала у себя. Очень гадко с моей стороны, да?

— Да, — выдавил он.

— А сегодня тебе достанется целая ночь этих подростковых радостей. — Она торжественно вручила ему флакончик масла.

Он выхватил у нее флакон.

— Массаж головы. Для начала.

Задумайся Деллиан поглубже, он бы, пожалуй, испугался: как хорошо Ирелла его понимает, как он перед ней раскрыт. Но лучше было не углубляться в себя слишком усердно. Как бы не докопаться до вопроса, отчего она, богиня среди людей, возится с таким ничтожеством, как он. К тому же секс был хорош. Скажем, он всегда был хорош, но последнее время превратился в своего рода рутину.