Спасения нет

Деллиан чувствовал, что говорить следовало ему — главе взвода и старейшему из друзей, но Ирелла его разубедила.

— Ты расчувствуешься и ударишься в слезы, — сказала она.

Он не спорил. Конечно, она была права.

Капитан Кенельм, не пожалевшее хвалебных слов, торжественно склонилось перед гробом.

Вперед выступили Ирелла, Элличи и Тиллиана, запели:

Жизнь, полная любви, прошла.Ушла в сияющий за морем город,В ту гавань, где в грядущие годаВсе беглецы найдут покойИ каждый обретет свободу…К завершению церемонии в горле у Деллиана стоял большой твердый ком, и глаза пришлось утереть — проступившие слезы затуманили зрение.

Деллиан знал, что поминки должны быть веселыми — праздником в честь жизни. Взвод отказался от использования дистанционок — своими руками установил белые тенты в торе–хабитате корабля. Угощали любимыми блюдами Релло: спагетти под густым томатным соусом, котлетным рулетом с моцареллой. Чесночный хлеб остротой угрожал самовоспламенением, а запивали все это светлым пивом. И на сладкое клубника с зефиром, который макали в фонтанчик темного шоколада.

Релло бы понравилось, а Деллиан просто был не в праздничном настроении."

"Кенельм нашло его поодаль от тента — он скрылся от всех, сидел у ручейка.

— Не возражаешь против моего общества?

— Капитан!

Деллиан вскочил. Макушка его приходилась вровень с воротником омни, а чтобы заглянуть в лицо, пришлось запрокинуть голову. Лицо было длинное, черты его несли отпечаток пятидесяти двух лет власти, заслуженной не только официальным званием капитана. Оне было в женской фазе цикла.

— Давай сегодня без субординации, — предложило оне, вглядываясь в синяки на его лице.

Деллиан покорно кивнул.

— Это уже третье самоубийство, — сказало оне, присаживаясь на камень. — Потерять целый взвод в столкновении с оликсами — это понятно. Но такое… Что, никто не замечал его депрессии?

— Нет.