Сон дядюшки Фрейда

Дорогая, как ты могла допустить непростительную глупость? Даша, что случилось? Ведь до сего момента ты вела себя правильно, понимая, что профессор действует вопреки желаниям подопечных, наврала, будто до обморока боишься свинок, и получила Роджера на воспитание… Сейчас ты должна была громче всех кричать: «Назначьте меня-меня-меня в пару к Владимиру», вот тогда, дорогая Дарья Ивановна, тебя бы отправили на кухню мыть тарелки.

– Якунин занимается смертью Ксении, – продолжал Борис Валентинович, – остальным предписывается отвечать на все его вопросы.

– Почему? – взвился Деревянко. – Я комиссар.

– Уже нет, – заверещала Рита, – ты сложил с себя полномочия.

– Хочу их опять получить! Борис Валентинович, верните мне комиссарство, – заныл Леня, – я погорячился чуток, жалею о принятом решении.

– Здесь не детский сад, – ехидно напомнила Алиса, – а ты не трехлетка из малышовой группы. Сначала дал слово, потом назад забрал. Смехота.

– Ха-ха-ха, – сказала Маргарита, – ха-ха-ха.

– И что, я всего лишаюсь? – испугался Леонид Юрьевич. – Комфортных комнат, дивидишника, ванны?

– Ага, – злорадно подтвердил Вадим, – но главное, теперь ты не имеешь права делать нам замечания. Наоборот, самому придется чужие указания выполнять.

– Это нечестно, – чуть не заплакал Леонид, – я так недолго комиссаром побыл. Верните звание.

– Долго в начальниках не продержался, но себя проявил во всей красе, – пропела Рита, – такой спеси я давно не видела. Растопыренные пальцы и прочие прибамбахи.

– Совершили вы, Леонид Юрьевич, самую распространенную ошибку, – медленно произнесла Нинель Павловна. – Во-первых, решили, будто стали руководителем навечно, но у верховного главнокомандующего настроение сменилось, и покатился Деревянко под горку. А во-вторых, вы нарушили главное правило карьериста: никогда не гадь людям, когда обрушишься с вершины, падать-то мимо них придется.

– Даже свергнутым президентам оставляют льготы, – хныкал Деревянко, – машину с шофером, продуктовый заказ, пенсию повышенную, бесплатный проезд на железной дороге… А мне фигу? Это нечестно! Геноцид меня!

– Ты не понял еще, что в исправительное заведение попал? – оборвала стоны мужика Лика.

– Борис Валентинович, что она несет? – задергался Леонид. – Какое испытание?

– Поговорку слышал? – вздохнула Полина. – Про огонь, воду и медные трубы? Тебе сразу последние достались.