Сон дядюшки Фрейда

Казалини – местное кладбище, оно напоминает погост, на котором находят последний приют преступники. В СССР не существовало моратория на смертную казнь, после исполнения приговора тела расстрелянных родственникам не выдавали, их хоронили в общих могилах, на которых просто ставили табличку с номером. Сейчас я увидела несколько холмиков, поросших травой, и один песчаный, свежий. Вероятно, там лежат останки бывших подопечных Эпохова. Моя группа только приехала сюда, наших предшественников умертвили недавно, их последний приют засыпан, но не успел покрыться растительностью.

Я остановилась и сделала пару судорожных вдохов. А еще тюремщик сообщил, что к нему попадают люди исключительно из богатых, знаменитых, чиновных фамилий. Наверное, когда истекает трехлетний срок, садист сообщает родне:

– Ваша дочь (жена, муж, сын, брат, сестра) исправилась, стала другим человеком и готова вернуться в отчий дом.

А теперь вопрос: вы примете с распростертыми объятиями такую, как Лика? Девушку, которая пыталась сжечь всех близких в бане? Поверите в то, что она более никогда не покусится на чужую жизнь? Думаю, девять людей из десяти отвечают Борису: «Не желаем иметь дела с дрянью». И что? Эпохов спокойно отпустит заключенную? Она же может рассказать, где провела несколько лет, устроить скандал в прессе, доставить и профессору, и своим чиновным знаменитым родичам очень много проблем.

– Хорошо. Я решу проблему. Раскаявшаяся особа вас никогда не побеспокоит, отправлю ее в монастырь в Тибет.

Из Волчьей пасти никто не уезжает, преступники находятся здесь три года, а потом Эпохов их убивает.

Я неслась назад по дорожке. Почему срок заключения ограничен тремя годами? В принципе, Борис может держать подонков десятилетиями, родственники будут исправно оплачивать счета, по поводу денег за свои услуги профессору нечего волноваться.