Соня. Улыбка Бога (СИ)

- Тебе не обязательно приходить.

Это я сказала больше из вредности. Или мнимого чувства независимости. Или еще по какой-то непонятной причине. На самом деле, мысль, что он будет с кем-то на балу, мне не нравилась. Ревность подкралась незаметно. Впилась своими длинными когтями в горло. Сдавила грудную клетку. Мешала нормально дышать. Хаш усмехнулся и прижался сильнее.

- Обязательно. Разве, в твоем мире, мужья не возвращаются домой, после службы?

- Ты …

- Даже не вздумай этого произносить. – Рот закрыла теплая ладонь.

- Хаш, я не хочу тебя, ни к чему принуждать.

- Моя глупая найра.

Хаш

Змей чувствовал, как быстро бьется ее сердце. Как дрожат руки. Как участилось дыхание. Он осторожно наклонился. Дотронулся губами до нежной шеи. Девушка замерла. Не отстранилась. Хаш, так же осторожно, прикоснулся к выпирающей ключице. Соня закрыла глаза и теснее прижалась к мужчине. Даже сквозь плотную ткань платья он ощущал ее дрожь. На сковороде скворчал огромный кусок мяса.

Соня, сама не понимая, как это получилось, повернулась к нему лицом и впилась в тонкие мужские губы страстным поцелуем. С такой силой и жаждой, будто это был первый в ее жизни поцелуй. Хаш не ожидавший такого напора замер. Но лишь на мгновенье. Только для того, чтобы крепче прижать найру к себе. Чтобы у нее не было ни единого шанса сбежать от него.

Змей щелкнул пальцами. В доме погас свет. Ронни возмущенно вылетел прочь, прикрыв за собой дверь.

- Нас услышат… - Простонала Соня прямо ему в губы.

- Нет. – Выдохнул змей.

Руки нащупали пуговки на платье найры. Пальцы путались в мелких петельках. Испытывая терпение Советника и Сони на прочность. И только когда последняя пуговка покатилась по деревянному полу, а платье с жалобным треском упало на пол, Хаш остановился.

Соня

Слегка затуманенный взгляд змея мазнул по шее, опустился на грудь, проскользил по плоскому животу. Хаш рыкнул, одним движением сорвал с меня остатки платья. По телу прокатилась сладкая дрожь. Остатки самообладания остались где-то в складках платья. Мир сузился до размера деревянного стола. Больше ничего не существовало. Кроме сильных рук ласкающих каждый сантиметр моего тела. Влажных губ, заставляющих стонать и изгибаться от удовольствия.