Софья. Другой Мир 3

— Потемкин — маг разума, — в звенящей тишине отчетливо прозвучал его голос.

— Кто это? — тихонько спросила Катя, украдкой смахнув одинокую слезинку. — Никогда не слышала.

Василий качнул головой и пожал плечами. Он тоже не слышал о таких магах."

"Не торопясь отвечать, Ярослав вопросительно посмотрел на экономку. Та самая старшая, выросла в деревне, вполне могла слышать от стариков. В глубинке память о прошлом крепче, чем в суетливом городе.

— Я знаю, — не разочаровав, тихонько сказала Надежда. — Прабабка в детстве рассказывала о жутких людях с силой особой.

Жили они лет триста тому назад и волю человека умели себе подчинять. Прикоснулись, и все — любой приказ их жертва исполняет с радостью. За злобу лютую нелюдями их называли, — видимо вспомнив что-то особенно страшное, экономка тихонько ойкнула и прикрыла рот ладошкой, с ужасом глядя на спокойного Ярослава.

Согласно кивнув, тот невозмутимо сказал:

— Все так. Но если быть точнее — магов разума по распоряжению императора уничтожили триста шестнадцать лет назад, — грустно усмехнувшись, добавил: — Да вот только кое-кто выжил.

— Откуда ты про них знаешь, если даже я не слышал? И с чего ты взял, что Потемкин к ним имеет отношение? — поинтересовался Василий.

— Вся моя родня — маги разума, — хладнокровно произнес Ярослав. — После встречи в администрации уверен: вдовец один из этих нелюдей.

— А ты? Ты обладаешь такой силой? — тотчас подался вперед мгновенно собравшийся Василий.

Затаив дыхание, Надежда во все глаза смотрела на воина.

Ну не мог он быть одним из тех жутких нелюдей, о каких шепотом да с оглядкой рассказывала прабабка! Слишком добрый и честный.

— Нет, — меж тем невозмутимо ответил Ярослав. — Я единственный, кто не унаследовал проклятый дар.

Удивленно хмыкнув, Фролов изучающе осмотрел подчиненного. Тот не дрогнул.

«Правду говорит, — решил Василий. — Упрямый, своенравный. Если бы умел воздействовать на разум, стал бы сейчас нарываться да слова неприятные кидать? Точно нет. Да и спорить больно любит».

Быстро перебрав в памяти все, что знал о воине, слуга рода расслабился.

— Так вот почему… — нарушил тишину встревоженный голос Кати. — А я не могла понять, отчего тогда на ипподроме так спокойно отпустила Соню! А ведь Потемкин же прикасался ко мне! Руку целовал, — округлив глаза, ошеломленно произнесла девушка. — А Сонечка… Ужасно! Он ее заставил!

Тяжело дыша, она сжала добела кулачки. В душе юной дворянки взметнулась лютая ненависть к вдовцу и боль за подругу.