Софья. Другой Мир 3

С разных сторон к центру площади неторопливо шли двое высоких широкоплечих темноволосых мужчин в светлых одеждах. Их не сковывающие движения одеяния напомнили мне облачения японских самураев из родного мира. Придерживая закрепленные на поясе длинные узкие ножны, соперники неумолимо сближались.

Моментально узнав в одном из мужчин Игоря, застыла недвижимо, словно натянутая струна, неотрывно следя за происходящим. В душе все сильнее нарастала тревога.

Будто из параллельной реальности до моего сознания долетел голос репортера.

Тот с восхищением рассказывал о катане — мече, являющимся символом чести воина. Конечно же, именно его выбрали для поединка главы двух древних родов.

«Российские князья — воины-самураи без страха перед смертью. Дуэли в защиту чести — на катанах. «Логичный» чертов мир!» — мрачно подумала я.

Неожиданно осознала, что репортер замолчал.

Остановившись друг напротив друга, соперники уважительно поклонились. В то же мгновение центр Императорской площади вспыхнул призрачно-голубоватым светом.

Защитный купол померцал, уплотнился, затем стал практически прозрачным. Лишь высоко над головами поединщиков изредка мелькали голубые всполохи, подтверждая, что купол работает.

— Для спокойствия. От универсалов он не защитит, — громким шепотом уверено сообщила Катерина. — Мне Никита рассказывал.

Не успев ответить, с ужасом заметила мелькнувшие в безмолвной тишине клинки. Смертельный танец двух воинов начался.

Это было жутко и одновременно прекрасно.

Словно став единым целым со своими мечами, князья уверенно вели поединок: блокировали удары, делали практически незаметные глазу выпады, искали слабые места противника, отступали и снова нападали. Слышался скрип снега под подошвами их обуви, звон клинков, шорох ткани. Казалось, идет просто тренировочный бой двух равных по силе соперников.

Но нет. Поединок был смертельный.

Белые одежды обоих князей постепенно покрылись ярко-алыми пятнами. Но воины словно их не замечали.

Они продолжали бой как ни в чем не бывало.

Закусив с силой губу, не почувствовала боли, впервые проклиная этот мир с его порядками. Не в силах отвести взгляда, мысленно взвыла от собственного бессилия. А ведь один из двух воинов на этой площади и останется. Неужели и правда им может оказаться тот, кто безмерно мне дорог?

Я давно уже не понимала где Игорь, а где Коршунов: мужчины стали двигаться с какой-то запредельной скоростью.