Софья. Другой Мир 3

Надо же, и этого защищают!

Сердито поджав губы, неискушенная девушка тихонько вздохнула. О подобном она даже не подумала.

«А если князь его оправдает? И девочек отдадут ему под опеку?» — промелькнула заполошная мысль, и липкий страх щупальцами крепко сжал душу. Сердце молниеносно переместилось куда-то в горло и быстро-быстро застучало.

Катя судорожно сглотнула. Она боялась неимоверно, не осознавая, что пугает больше. Точнее, девушку страшило все и сразу.

— Встать! Суд идет! — внезапно прогремел мужской голос.

Шелест одежды, скрип сидений и взволнованный шепот коснулись слуха Кати. Медленно встав, она испуганно посмотрела на вошедших в зал. Отчего-то ей казалось, что князь будет один, но нет, ошиблась.

Игорь Владимирович зашел в сопровождении двух мужчин, судя по белоснежным мантиям с элегантными воротничками — городских судей. Следом за ними чинно вышагивал юноша в темно-синей форме работника суда. В руках он с гордостью нес небольшой прозрачный шар, видимо, тот самый артефакт правды.

"Усевшийся за столом меж своих спутников Разумовский в черном, отделанном золотом княжеском кителе казался неприступной крепостью. За спиной Кати моментально пронесся восхищенный шепот: женщины восторгались внешностью князя. Приглядевшись, девушка внезапно осознала, что Игорь Владимирович действительно безумно привлекательный мужчина. А красавчик Михаил внешне на отца, конечно, сильно похож. И как только раньше в школе не замечали?

Девушка с досадой поджала губы, продолжая изучать князя.

Мурашки страха пробежали по коже Кати. Боясь пошевелиться, она вместе с остальными присутствующими продолжала стоять, ожидая дальнейших распоряжений.

Меж тем светлейший князь обвел зал пронзительными ярко-васильковыми глазами. Дождавшись, когда юноша установит шар на специальной подставке рядом со столом суда и отойдет, Разумовский сухо обронил:

— Прошу садится. Княжеский суд объявляю открытым.

Под аккомпанемент шуршания одежды и скрипа стульев Катенька села. Выпрямив спину, вновь сильно переплела пальцы. Переместившейся вниз страх больше не стоял комом в горле, но сводил живот.