Собственник

Не хочет малышка афишировать, – о чем говорить, значит, не будем! Зато вечером… Вечером она уже не станет отводить от меня взгляда!

- И с чего бы ты такой довольный? – Андрюха как-то подозрительно на меня косится. – Что, за пять минут успел встретить какое-то свое счастье?

- Сердце боксеров склонно к измене, – весело пропел Лагин. – Как, впрочем, и сердце красавиц!

- Эй, вот это что сейчас было? – не понимаю, это он о какой-то конкретной красавице, или так, в общем?

- О том, – об этом, – насмешливо пожимает плечами Эд, выразительно указывая глазами на что-то там кропящего на листочке Андрюху.

"Я пытаюсь заглянуть, но куда там! Как первоклашка, который не хочет дать списать, Карин наклоняется над своей бумажкой до самого стола, еще и прикрывая его руками. Быстро дописав, бросает записку назад, шипя, чтоб передали… новенькой?

Она разворачивает Андрюхину записку, и как-то слишком долго читает. А после пристально смотрит на моего еще одного почти лучшего друга. Или, скорее, он сейчас точно станет бывшим другом!

- Ты что ей там накарябал? – возмущаюсь я.

- О, да! – расхохотавшись, закатил глаза Андрюха. – Вот только сплю и вижу, как бы о тебе поэму написать! Только пока никак не могу определиться, она должна быть героической или любовной! Так что, прости, друг, но поэмы пока не предвидится!

- Не, я серьезно! Карин?!

- В записках понравившимся девушкам, – как дебилу, принялся он мне объяснять, да еще и вид на себя такой… профессорский напустил, – пишут обычно о том, как они прекрасны, а не твои друзья! Иначе я мог бы претендовать не на свидание, а на, скажем, прогулку вместе с ней и остальными подружками по магазинам в качестве их голубого друга!

- Нет , подожди! Ты что, серьезно? На свидание ее пригласил? – я просто в шоке! И это друзья, блин, называется?

- А что такого? – пожал плечами уже почти бывший друг.

- Как брат и сестра, – мрачно буркнул я. – Все будут считать, что ты, Карин, инцестник! Хотя идея с тем, что ты гей нравится мне больше! Я бы тебя сейчас прямо так бы и назвал!

- О… Какие мы нежные, – расхохотался в кулак Карин.