Смотри, но не трогай (СИ)

Но больнее всего бессилие, которое я ощущаю каждой клеточкой тела, каждой фиброй души.

— Что с ней?! — орет Матвеев, грубо тесня меня плечом. — Почему она в отключке?

Неожиданно взгляд цепляется за валяющийся неподалеку прибор, чем-то напоминающий пейджер. Гадаю, что это такое, но ровно до тех пор, пока не замечаю крошечную тест-полоску, лежащую рядом. Кажется, этим обычно замеряют сахар…

— Ало, скорая? — на заднем фоне слышу истеричный голос Диляры. — Приезжайте скорее! — на секунду она замолкает, а затем сбивчиво выпаливает.

 — Я не уверена, но кажется, это приступ гипогликемии, она пользовалась инсулином… Да, без сознания. Я не знаю, мы только что ее нашли… Да, диабет первого типа.

Что, мать вашу?..

После этих слов мне напрочь отсекает слух. Голову затягивает пронзительным звенящим эхом: диабет-бет-бет, диабет-бет-бет… Оно нарастает, вибрирует, заполняет собой черепную коробку. Ядовито пульсирует, вызывая паническую мигрень.

Впадаю в ступор, напоминающий анабиоз. Вроде живу, вроде дышу, но сердце как будто не бьется. И мыслей как будто нет. В башке — галимая пустота. В душе — вакуум небытия.

— Адрес! — кто-то трясет меня за плечо. — Тимур, какой здесь адрес?

На автомате называю улицу и дом. Каким-то чудом эта информация всплывает в памяти. А затем вновь мысленно возвращаюсь к новости, которая буквально вышибла меня из реальности."

"Нет, серьезно… Диабет?! Сюр какой-то! Это не может быть правдой! Лера — молодая и крепкая, а диабет… Им же вроде только старики болеют? Или нет?… Черт! Я плохо разбираюсь в медицине… Но это все равно очень странно! Я несколько месяцев прожил с Грановской под одной крышей и не заметил ни единого факта, ни малейшего намека на то, что с ее здоровьем что-то не в порядке.

Ладно она ничего не говорила — кто я такой, чтобы со мной откровенничать? Но предки-то! Предки какого хрена молчали? Ведь ни батя, ни Елизавета ни словом не обмолвились о том, что Лера больна! А они треплются обо всем на свете! Обо всякой ерунде! А о главном, видимо, забыли… Или намеренно не сказали, не знаю…

Оры Матвеева и причитания Диляры отдаленными отзвуками маячат где-то на заднем фоне.

Я не слышу слов и почти не различаю интонаций. Они смешиваются в какую-то бесформенную шумовую кляксу, мешающую сосредоточиться на том, что по-настоящему важно.