Безрассудный (ЛП)

Надеясь удержать себя в руках достаточно долгое время чтобы полностью раздразнить ее, я позволил своим пальцам скользнуть в нее. Кира вскрикнула. Она была такой чертовски мокрой. Для меня. Только для меня.

— Я уже твой, так чего же ты на самом деле хочешь, малышка?

Я понимал это и без слов, но мне нужно было, чтобы она это сказала. Мне нужна была ее уверенность в том, что она готова к этому. Потому что я определенно готов.

Я поглаживал ее медленными, дразнящими круговыми движениями. Она еще крепче прижалась ко мне, извиваясь.

— Ты… Я хочу…

Я сдерживал стоны, пока ее слова, ее звуки и выражение лица добивали меня. Погрузив в нее палец, я мягко спросил:

— Ты этого хочешь?

Кира отвечала стонами и бессвязными бормотаниями, едва похожими на «Да». Улыбаясь, я целовал ее шею. Кира повернула голову и нашла мой рот. Она набросилась на меня с жадными, голодными поцелуями, от которых мне захотелось сорвать с нее одежду и войти в нее. Вместо этого я снова спросил:

— Чего ты хочешь со мной сделать, Кира?

Она начала стонать и двигаться в ритме, который говорил о том, что она уже близка.

— Пожалуйста, скажи мне… пожалуйста.

Кира разочарованно фыркнула, наклонилась и убрала от себя мою руку. Она тяжело дышала, когда смотрела на меня. Как ни странно, мое дыхание тоже участилось.

— Почему ты остановила меня?

Пристально глядя на меня, она сделала глубокий вдох и умиротворенно улыбнулась.

— Потому что я хочу заняться с тобой любовью.

Я поцеловал ее. Это именно то, что я хотел услышать.

— Я так сильно люблю тебя, Кира. Я так рад, что ты со мной.

— Я чувствую то же самое, Келлан, — она поцеловала меня в лоб. — То же самое. Я не хочу снова быть без тебя. Я слишком сильно люблю тебя.

Я улыбнулся шире, когда тепло этого момента окутало меня.

— Тебе и не придется. Я твой до тех пор, пока ты этого хочешь.

Она хихикнула.

— Ну, ты уже знаешь, как сильно я тебя хочу.

Я рассмеялся и поцеловал ее в подбородок. Затем момент стал более серьезным, и я понял, что пришло время. Мы были готовы. Вспоминая все, через что мы прошли, все, что Кира значила для меня, я тихонько запел ту самую песню, которую я написал о ней, продолжая раздевать нас. В ее глазах блеснули непролитые слезы, и мое сердце застряло в горле, когда пальцы гладили ее обнаженную шелковистую кожу. Между нами не было никаких преград, только любовь.