Безрассудный (ЛП)

Кира включила воду и намочила полотенце. Когда она поднесла его к ране, я втянул воздух; было холодно и больно. Кира же ухмыльнулась в ответ на мою реакцию, что на самом деле было забавно.

— Ты такая садистка, — пробормотал я.

Ей не понравились мои слова, и она состроила такое выражение лица, которое, как ей казалось, выражает ее недовольство. На самом деле, она была чертовски милой. Я засмеялся.

Прикасаясь ко мне, теперь уже нежнее, она спросила:

— О чем ты только думал, когда полез на парня с ножом?

Я боролся с обжигающей болью и надеялся, что ее пытки скоро закончатся, а то я всерьез начну хныкать и это будет действительно неловко.

— Ну, очевидно, я не знал, что у него есть нож.

Кира крепко прижала полотенце к моему боку, пытаясь остановить кровь.

— Я не собирался позволять ему лапать тебя.

Я снова разозлился, вспоминая его лапы на ней. Ублюдок. Надеюсь, сейчас у него хотя бы болела голова.

Мы с Кирой смотрели друг на друга не отрываясь, и вся злость испарилась. Она была такой красивой, такой заботливой, теплой.

Когда Кира наложила повязку рану, я не мог не поддразнить ее.

— Никто не имеет права тебя касаться, если и мне нельзя. Это против правил.

Я рассмеялся, а Кира хлопнула меня по повязке. Боль снова пронзила мой бок, и я сделал мысленное замечание никогда не дразнить женщину, когда она оказывает тебе первую помощь.

На ее лице появилось раскаяние, и она нежно погладила пальцами край повязки.

— Ну, это было глупо, ты ведь мог серьезно пострадать, Келлан."

"Кира тяжело сглотнула и было понятно, как на самом деле она испугалась. Значит, она бы грустила по мне, если бы я умер. Удивительно, но эта мысль успокаивала.

Схватив ее за пальцы, я прижал ее руку к груди.

— Лучше я, чем ты, Кира»

Я даже не могу представить, чтобы я делал, если бы с ней что-нибудь случилось. Даже думать не хотел об этом.

Мы снова стояли, не отрывая глаз друг от друга. Ее глаза были глубокого зеленого с коричневыми вкраплениями. Я мог легко потеряться в них.

— Спасибо, что присматриваешь за мной.

Как бы мне хотелось поцеловать ее. Это был единственный способ по-настоящему поблагодарить ее. Но она не хотела, и я уважал это мнение. Но несмотря на ее отказы, сейчас, рядом со мной, она задержала дыхание и отвела взгляд, краснея.

— Уже можно одеваться, — пробормотала она еле слышно.