Смерть оловянных солдатиков

Вперед выступил командир группы.

– Мы сделали всё как надо. Нам сообщили готовность три минуты… И потом, когда показался автобус, мы все делали как положено.

А что он еще мог сказать? Они действительно все сделали как надо, просто там что-то заело, что-то в механизме. На раз-два-три…

Галиб посмотрел на Помощника. Медленно кивнул.

– Кто смотрел за автобусом? – спросил тот.

– Я, – ответил человек, который отвечал за подходы.

– Кто отдал команду на взрыв?

– Я отдал, но я отдал ее…

– Помолчи!

– Кто нажал на кнопку?

– Я нажал.

Говоривший посмотрел на Галиба. Тот молчал. И это молчание напрягало. Всех. Потому что он должен был принять какое-то решение. Вряд ли милосердное.

Галиб взял лист бумаги. Что-то написал на нем. Передал Помощнику. Тот прочел. И кажется, немного побледнел.

Галиб вопросительно взглянул на него. Помощник подобрался. Взял себя в руки. Сказал:

– Вы провалили операцию. Вы оставили в живых неверных, хотя должны были убить их. Всех.

– Но мы…

Галиб ткнул пальцем в говорившего.

– Вы плохие воины. И вы должны понести наказание. Все согласны? Кто не согласен?

Все молчали. Потому что это было справедливо. Потому что они не выполнили приказ Галиба, чьими устами говорил, может быть, сам Аллах!

– Вы достойны самого жестокого наказания. Ты… Ты должен был следить за автобусом. В оба глаза. Но ты не уследил. Теперь у тебя останется один глаз. Правый, чтобы ты мог стрелять в наших врагов. Вы вырежете ему глаз.

Тихий ропот прошел по толпе.

– Вы считаете, Галиб не прав? Кто считает, что он не прав? Он мог убить его, но он сохранил ему жизнь, лишив лишь глаза."

"Да, верно, мог убить и, наверное, имел на это право, но оставил его в живых.

– Ты должен был дать команду?

– Я дал ее.

– Ты дал ее не вовремя. Тебя подвел твой язык. Который уже никогда не подведет тебя. Тебе отрежут язык. Ты будешь жив, ты сможешь воевать, но ты будешь нем!

И снова все загалдели.

– Ты должен был взорвать автобус. Но ты опоздал. Тебя подвели твои руки. Они ответят за твой позор. Тебе отрубят руку. Левую. И ты сможешь продолжать стрелять, сможешь держать оружие правой.

И это было справедливо, ибо за позор он ответил не головой, а лишь рукой. Которая подвела его.

– Командир!

Командир встал по стойке смирно.

– Ты отвечал за операцию?

Кивнул согласно.

– И за своих воинов?

Опять кивнул.