Сложный выбор

Я глупо улыбаюсь, ощущая себя по уши влюбленной дурочкой, которая не хочет думать ни о недавно подслушанном разговоре Алены с мужем, ни о том, сколько у Вовы проблем. Все потом. Сейчас я хочу наслаждаться присутствием Третьякова, отдаться беззаботному и приятному чувству с головой. Потому что задыхаюсь без этого человека, с ума схожу, когда его нет рядом.

Вова открывает дверь ключом и пропускает меня внутрь. Наверное, это безумие, но я не в силах справиться со своим наваждением. Хочу, чтобы Вова трогал меня, брал.

Иной раз человеку сложно на что-то решиться, а порой решения приходят молниеносно. Вот как раз они и есть самые правильные. Потому что горячо желанные.

— Ты дрожишь, — замечает Володя, поймав меня в кольцо сильных рук.

Я очень напряжена и из последних сил держусь, чтобы не сказать Третьякову, что все эти дни думала о нем.

Столько времени я справлялась со своими страхами в одиночку, проводила бессонные ночи у кроватки Дениса. И теперь, ощутив отклик Вовы и его желание быть рядом с нами, вряд ли смогу от этого отказаться.

— Я чувствую себя беспомощной, когда ты так смотришь, — признаюсь откровенно.

Вова прижимает меня к стене. Упирается в живот эрекцией, отчего я дрожу еще сильнее. Кайфую от того, как откликается тело на его прикосновения.

— У нас это взаимно, — шепчет Вова мне в губы. — Не поддается никакому контролю. Постоянно хочется еще и еще.

Втягиваю с шумом воздух.

— А когда это пройдет… Что будет потом? — Робко опускаю руку на его пресс, скрытый рубашкой. — Ты исчезнешь?

Вова улыбается:

— За столько лет не прошло. И дальше только по нарастающей, Насть.

Я ненадолго прикрываю глаза, не в силах выдержать пристальный и понимающий взгляд напротив. На мгновение становится страшно от того, что двое людей могут испытывать столь сильное обоюдное влечение.

Вова сжимает мои ягодицы, отчего тут же бросает в жар. Между ног начинает пульсировать. Опять страшно, но уже от мысли, что это все могло никогда не повториться и, если бы Володя не помог мне во всем разобраться, я бы ошибочно считала его мерзавцем.

— Нравится? — коснувшись языком моих губ, спрашивает он, когда я чувствую его руки внизу.