Следствием установлено

Лечиться надо, иначе подохну от болезни, как собака.

– Сколько раз тебе об этом говорено!

– Решимости, Сергей Васильич, набраться не могу. Сам посуди, какая жизнь после леченья будет? Стопки в рот нельзя взять. От скуки тогда подохну.

Участковый безнадежно махнул рукой:

– Почему не отвечаешь на вопрос, в какое время и куда ушел от тебя Гога-Самолет?

– Вот те крест, – Дунечка перекрестилась, – не знаю. Ну, выпили вчера самую малость, чтоб здоровье поправить. Поговорили недолго. Потом ушел Самолет. Куда – он мне не докладывает.

– Если что знаете, не скрывайте, – вмешался Антон. – Дело очень серьезное.

Дунечка удивленно повернулась к нему заплывшим глазом, будто только сейчас заметила, что в избе, кроме участкового, есть еще посетитель.

– Чего мне скрывать? – торопливо захрипела она. – Кто мне Самолет? Кум, брат, сват… – и опять заканючила, размазывая по опухшему лицу хмельные слезы: – Больная, Сергей Васильич, я. Лечиться надо…

Так ничего и не добившись, Антон с участковым вышли из душной, пропахшей тройным одеколоном избушки и, оказавшись на свежем воздухе, глубоко вздохнули.

Участковый первым нарушил молчание:

– Знает пьянчужка что-то о Самолете. Вон как отрекаться от него начала. И синяк, как я приметил, свой прикрывает, вроде стесняется. Раньше подобных синяков не стеснялась, напоказ все выставляла. Не Гога ли Самолет ее по глазу огрел?

– Надо бы повежливее с нею, – сказал Антон.

– Думаете, превысил полномочия? С Дунечкой по-вежливому нельзя – вмиг обматерит, – проговорил участковый и категорично заключил: – Арестовать ее, товарищ Бирюков, надо, чтобы протрезвилась. Трезвая она покладистей становится, все расскажет.

– У нас оснований для ареста нет, – сказал Антон и, попросив участкового, если появятся новые сведения о магазине, немедленно сообщить их уголовному розыску, поехал на автобусе в райотдел.

Слава Голубев и Тимохина, когда он приехал, были уже там. По их лицам можно было сразу понять, что ничего существенного они не добились.

– Пустой номер, – не дожидаясь вопроса, сказал Голубев. – Костырев и Мохов два дня назад выехали из райцентра неизвестно куда.

– С кем разговаривали? – спросил Антон.

– С матерью Костырева. Говорит, сын завербовался на север. Больше ничего не знает. Были дома у Мохова – тоже ноль сведений.

3.