Следствием установлено

Подполковник, Антон и Голубев продолжали рассматривать снимки восстановленного портрета, сравнивая их с фотографией «живого» Зорькина. «Живой» Зорькин, словно радуясь слепящему солнцу, щурил глаза и весело улыбался. Прядь волнистых волос наискосок прикрыла его лоб, да так навсегда и застыла. На восстановленном портрете Зорькин был без волос, будто его остригли. Холодное гипсово-скульптурное лицо замерло с выражением какого-то недоумения, растерянности.

Голубев взял одну из фотографий, посмотрел на Антона и сказал:

– В чертах лица у тебя есть что-то общее с Зорькиным.

Антон промолчал. Вспомнил, что об этом же говорил Иннокентий Гаврилов, когда во время допроса подполковник попросил его охарактеризовать внешность Зорькина. Медников тоже взял снимок, долго разглядывал его и тихо проговорил:

– Если быть откровенным, раньше не особо верил, что такого сходства можно добиться, а оказывается, факт – не реклама, а?… Вот работают ребята так работают!

– Помнится, когда первый раз мы ехали с Чернышевым в Ярское, ты говорил, что после Герасимова восстановлением портрета у нас в совершенстве никто не владеет, – повернувшись к нему, заметил Антон.

– Не учел, что у выдающихся людей всегда остаются способные ученики, – признался Медников.

– Скажи, Боря, как тебе удалось уговорить ребят заняться восстановлением портрета? – спросил подполковник. – Насколько мне известно, работы у них хватает. Причем, работы серьезной, научной.

Медников улыбнулся:

– Главное, Николай Сергеевич, в любом деле – заинтересовать людей.

Подполковник неторопливо закурил, подвинул коробку «Казбека» Медникову. Борис покачал головой, достал свою красивую пачку импортных сигарет и демонстративно положил ее рядом с «Казбеком». Подполковник улыбнулся, поднял на Антона глаза:

– Давай, Бирюков, докладывай.

Антон открыл папку с материалами дознания.

23. Дождливой ночью

Тот сентябрьский вечер был с дождливыми ранними сумерками.

Стараясь пораньше выгрузить зерно, Бухарев жал на всю железку. Навстречу попадались редкие пустые машины. Проехал на понурой кляче, запряженной в полуразвалившийся ходок, почтальон из Ярского. Усилившийся дождь совсем замутил видимость, пришлось включить фары. Неожиданно в свете фар что-то забелело.