След предателя

Служебный долг требовал выяснить, чем же он там занимался и каким образом добрался до своих.

— Я капитан Романцев, военная контрразведка Смерш.

— Мне известно, — добродушно улыбнулся Строев.

— Вот и отлично. Тебе старшина Щербак ничего не передавал?

— Передал карту с немецкими позициями.

— Так… Что вы выяснили?

— Выяснили, что немцы оборудуют ложные позиции в семьдесят первом квадрате, хотя авиационная разведка указывала, что в этом районе построена глубоко эшелонированная оборона.

— Карта при тебе?

— А как же, — охотно откликнулся боец.

— Покажи, — потребовал Романцев.

Строев сунул руку за голенище сапога и вытащил карту, сильно затертую в местах сгибов. Аккуратно развернул.

— Вот здесь ложные немецкие позиции, — обвел он рукой участок со значками. — А вот здесь мы обнаружили танки… Вот тут полковые пушки.

Тимофей взял карту. Рабочая, пользовались ею не однажды, в местах сгибов едва держится. Слова старшины Щербака подтвердились полностью. Именно здесь разведгруппой, согласно донесению, были обнаружены замаскированные немецкие позиции.

— Я оставлю карту у себя… Не переживай, передам куда следует, — успокоил Романцев, заметив, как разведчик слегка напрягся.

— Я и не переживаю. Карта должна оказаться в надежных руках.

— Почему Щербак прибыл раньше тебя? Где ты болтался почти двое суток на немецкой территории? — жестко спросил капитан, прямо глядя в располагающее лицо разведчика.

Его встретил уверенный взгляд закаленного бойца. Строев оставался все таким же невозмутимым, каким он перешагнул порог этого блиндажа.

Тимофей смотрел строго, стараясь не показать своего расположения. В его оперативной биографии встречались случаи, когда абверовцам удавалось перековать красноармейцев в свою веру всего за несколько часов, а потом переправить их на советскую сторону уже под видом отступающих бойцов.

— От немцев прятался, — простодушно объявил Строев. — Сначала в камышах сидел, потом в тину уполз. Они меня под водой не видели.

— И сколько же ты так под водой продержался? — усмехнулся Тимофей.

— Около суток.

— И чем же ты дышал? Жабрами?

— Жабр у меня нет… Я тростинку отломил. Мы, бывало, с батей так зверя караулили… Но так долго сидеть еще не приходилось, думал, не выдюжу… Ничего, обошлось.