Сладкий подарок для императора Теней

С другой стороны, девятьсот лет назад Михаэль под описание «яркий, воздушный, порадует детей и взрослых» подогнал лавовый дождь сразу для всех миров Теней.

Чтобы справиться с ним, Феррис создал безразмерную сеть, использовав собственные кожные покровы (подарок предназначался ему лично и нейтрализовать его мог только он) и потом пару сотен лет скрывал от Михаэля ожоги. Зато через пятьсот лет он отплатил приятелю тем, что одарил его «комнатной собачкой» с аппетитом пожирателя миров.

Традиция дарить друг другу подарки у них с Михаэлем уходила в глубокую древность.

По мере того как их магия росла, бесполезные подарки приобретали все большую разрушительность. Каждые пятьсот лет замок одного из верховных пустел, разумные существа пытались покинуть и сам мир, где находился подаркообретатель — зато еще через пять сотен лет его обидчик, в смысле предыдущий даритель, получал достойный ответ.

Феррис и Михаэль не раз и не два имели проблемы с хранителями, потом свое «фи» выразили и трое других темных властелинов. Впрочем, война с ними разразилась совсем по другой причине. Однако по ее завершении Феррис готов был пойти на уступки; очевидно, что рано или поздно он и наместник забудут, что все это начиналось как невинная шалость и превратятся в заклятых соперников.

— Зачем, друг, я стану мешать твоей фантазии. Это последний подарок. Выбери на свое усмотрение, — после паузы отозвался император.

— Это нечестно, — запротестовал хвостатый гордец. — задай мне хотя бы направление. Это же великий день — когда холод во всех мирах берет вверх жаром.

— Да-да, раз в пятьсот лет. Конечно… Так, попробуем подвести итоги. Теперь я могу есть сладкое… Значит, пусть это будет оно. Но не слишком приторное. Ты знаешь, я все люблю в меру.

Михаэль энергично закивал. Все складывалось просто превосходно.

— Тебе бы достойную спутницу. Миры по обе стороны от Черты ждут не дождутся, когда ты явишь императрицу, а за ней и наследников. Все-таки повелитель Теней, который не злоупотребляет с дьявольским смехом и дыбами, большая редкость."

"— Нет уж, мрачный. Никаких женщин, так себе и отметь.