Скелеты в тумане

Я тихонько притянул поближе здоровенный сухой сук, вроде дубинки, и сжал его изо всех сил в руке.

Парень стал над лосенком, опять осмотрелся, даже назад оглянулся, повесил ружье на ближнее дерево и вытащил нож из чехла. Закатал рукава, наклонился над лосенком и стал что-то с ним делать – наверное, снимать шкуру. Я старался на это не смотреть, не мог.

Тем более, что мой взгляд привлекло совсем другое: за деревом, где висело ружье браконьера, незаметно и бесшумно, как индеец, появился папа. Он протянул из-за ствола руку, тихо снял ружье с сучка и, отступив назад в чащу, снова исчез.

Через мгновение двустволка опять висела на том же сучке – уже разряженная, как я сразу догадался.

А браконьер ничего не замечал за своим поганым делом. Мотая головой, сдувая с лица комаров, он сноровисто, как опытный мясник, работал ножом. Левая рука его, голая по локоть, красная от крови, оттягивала взрезанный край шкуры лосенка, а в правой, тоже окровавленной, безошибочно сверкало тусклое длинное лезвие.

– Все, мужичок, отохотился, – спокойно сказал папа. – Года на три, я думаю.

Парень вздрогнул, выронил нож, его красная лапа метнулась к дереву и сдернула с сучка ружье. Не вскидывая его, прямо от пояса, направил папе в грудь и щелкнул курками.

– Давай еще, – посоветовал папа. – Может, осечка? Попробуй, я подожду.

Парень все понял. Выронил ружье и попытался схватить нож. Но на нем уже стояла папина нога в сапоге.

Тогда он отпрыгнул в сторону и скачками помчался в лес. Прямо мимо меня."

"Не знаю, что меня толкнуло. Будто земля подбросила. Я вскочил, что-то заорал и, подняв над головой сук, бросился ему наперерез…

Но не очень удачно. Когда до браконьера оставалось всего два шага, я зацепился ногой за кочку и грохнулся со всей дури на землю. Зато рука моя пошла по инерции вперед, и палка очень удачно попала парню между ног. Он запутался в ней и тоже грохнулся со всего маху.

Приподнялся, но не успел вскочить. Папа навалился на него сзади, схватил за волосы и здорово ткнул его лбом прямо в камень.

Парень замер, видно, с ним так круто еще не обращались.

– Хорошо у тебя получилось, – сказал папа, повернув ко мне голову.

– Это случайно, – признался я.

– Все равно хорошо. Подбери его ружье и нож.

Папа задрал парню куртку, выдернул из его брюк ремень и связал ему руки.

– Вставай, – сказал он, – хватит валяться.