Скажи пчелам, что меня больше нет

Или проследить за ним до квартиры и сделать это там. И у нас была возможность незаметно исчезнуть.

Джейми вздрогнул только раз — при упоминании отца. Однако сейчас он сидел неподвижно, и лишь в его глазах теплилась жизнь.

— Я не позволил Баку, — выпалил Роджер, глядя в эти глаза. — Я знал, что случится… В подробностях… И позволил всему произойти. С вашей семьей. С вами.

Джейми молча опустил взгляд. Роджер почувствовал на пылающем лице дуновение свежего воздуха от ручья и прохладу от тени деревьев.

Наконец Джейми пошевелился, кивнул раз, затем второй, словно на что-то решался.

— А если бы ты его убил? — спросил он тихо. — Если бы я не стал преступником, то не оказался бы рядом с Крейг-на-Дун и не нуждался бы в целителе в тот день, когда… — Он приподнял бровь.

Роджер молча кивнул.

— А Брианна? — продолжил Джейми, негромко произнеся ее имя по-гэльски — звук напомнил Роджеру дуновение ветерка. — Родилась бы она? А дети? Ты, если уж на то пошло?

— Это… мы… все равно могли родиться. — Роджер сглотнул.

Он не докончил фразу, да и тесть понял, что он не оправдывается.

— Ладно. — Джейми встал, разогнав облако мошки, словно золотистые пылинки в вечернем свете. — Тогда не переживай. Я не позволю Дженни тебя убить. Идем, пока ужин не сгорел.

У Роджера словно почва из-под ног ушла. Вопреки его ожиданиям Джейми воспринял все на удивление спокойно.

— Вы… не… — боязливо начал он.

— Нет.

Джейми протянул руку и, когда Роджер взял ее, рывком поднял его на ноги, так что они оказались лицом к лицу.

"— Я провел много времени в раздумьях, — сообщил Джейми будничным тоном, склонив голову в сторону ручья. — Ну, знаешь, когда вел подпольную жизнь после Каллодена. Слушал голоса, которые под открытым небом разносит ветер. И вспоминал прошлое, удивляясь тому, что сделал — или не сделал, — и думал: «Что, если бы я поступил иначе? Если бы мы не пытались остановить Чарльза Стюарта… для нас все сложилось бы по-другому.

Джейми покачал головой; морщины на его лице обозначились четче, под глазами залегли тени.

— Никто не властен над своей жизнью, — сказал он. — Часть ее всегда в чужих руках. Остается лишь уповать, что в руках Господа.