Скажи пчелам, что меня больше нет

Господь Бог наш, славим Тебя за Христа Господа.

Славим Тебя за приобщение к Церкви;

Славим Тебя за ниспосланную веру,

Дабы из рода в род восхвалялись великие дела Твои;

Славим Тебя за молитвы, возносимые по всему миру,

Славим Тебя за пример и служение святых в веках.

Господь Бог наш — Отец, Сын и Святой Дух, славим Тебя.

Аминь.

\

В Париже молодые люди — двадцать человек, он посчитал — распростерлись в своих чистых белых одеяниях ничком на каменном полу, воздев руки над головой в знак подчинения.

Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа,

Ты призываешь нас по Своей милости;

Ты поддерживаешь нас Своей силой.

Из рода в род Твоя мудрость питает наши нужды.

Ты послал единственного Сына Своего, Иисуса Христа,

Быть апостолом и первосвященником нашей веры

И пастырем наших душ.

Своей смертью и воскресением Он победил смерть

И, вознесшись на небеса,

Излил Свой Дух,

Обращая иных в апостолов,

Иных в пророков, иных в проповедников,

Иных в пасторов и учителей,

Дабы снарядить всех для служения

И созидания тела Его, Церкви.

Мы молим Тебя

ИЗЛИТЬ СВОЙ ДУХ СВЯТОЙ НА ТВОЕГО СЛУГУ, Роджера Джеремайю, КОТОРОГО МЫ СЕЙЧАС, ОТ ТВОЕГО ИМЕНИ И СОГЛАСНО ТВОЕЙ ВОЛЕ, ВОЗЛОЖЕНИЕМ РУК ВОЗВОДИМ В САН СВЯЩЕННОСЛУЖИТЕЛЯ ЕДИНОЙ, СВЯТОЙ, КАТОЛИЧЕСКОЙ И АПОСТОЛЬСКОЙ ЦЕРКВИ, НАДЕЛЯЯ ЕГО ВЛАСТЬЮ ВЕРШИТЬ ТВОЕ СЛОВО И ТАИНСТВА.

И это пресвитериане, не склонные к зрелищам… Глубоко вздохнув, Роджер Мак закрыл глаза, и у Джейми, ставшего свидетелем его капитуляции, защемило сердце.

Он не обращал внимания на теплые капли, падающие на руки. По церкви прошел благоговейный, радостный ропот, и Роджер Мак встал; лицо его было мокрым от слез и сияло, как солнце.

* * *Мы добрались до своей постели только ближе к полуночи. Хотя стихийная пальба из ружей к этому времени уже прекратилась, я все еще слышала вдалеке звуки торжества и песни — весьма нерелигиозного содержания — под аккомпанемент единственной скрипки, нестройно вплетающейся между голосами.

Я буквально падала замертво от усталости и пережитых эмоций. Не представляю, как Брианна, а тем более Роджер все еще держались на ногах — по пути в дом я видела их в тени большого черного ореха, где они стояли в обнимку и целовались.