Скажи пчелам, что меня больше нет

По молчаливому согласию молодые люди направились подальше от города, вверх по течению реки, мимо полузасыпанных песком остатков парусины, бывших некогда армейской палаткой, а теперь трепыхающихся на ветру.

Наконец, отойдя на достаточное удаление, они остановились и некоторое время наблюдали, как по реке спускаются рыбацкие лодки и баржи, а гребные лодки и плоскодонки причаливают к другому берегу, где в ожидании товаров стояли несколько складов.

Амаранта вздохнула, и Уильяму почудилась в ее лице смутная тоска, словно ей тоже хотелось свободно уплыть по реке.

— Знаешь, ты можешь развестись, — выпалил он.

Она резко повернула голову и настороженно оглядела Уильяма, словно проверяя, не подшучивает ли он над ней. Заключив, что нет, она расслабила плечи и просто сказала: «Нет, не могу», терпеливо, будто объясняя ребенку, почему не следует совать руку в огонь.

— Наверняка можешь… Ну, почти наверняка, — поправился он. — Я думал… вскоре вернуться в Англию. Чтобы разобраться с делами. Ты могла бы поехать со мной, под моей защитой.

Ее ноздри побелели, однако она сдержалась.

— Об этом и речь, Уильям. По-твоему, я не думала о разводе? Ты считаешь меня настолько пустоголовой?

На ее вопрос не было правильного ответа, поэтому взамен он благоразумно поинтересовался:

— Что ты имеешь в виду?

— Измену, что же еще! — раздраженно ответила Амаранта.

Она выдавила грустную улыбку и продолжила:

— Тогда все газеты и лондонские салоны станут гудеть о случившемся неделями — нет, месяцами! Каково придется твоему дяде? Его жене? Брату? Братьям Бена и его сестре? Разве я могу так с ними поступить?

Она вскинула руки в отчаянии.

— А полк? Даже если король не распустит его сразу, он уже никогда не будет доверять батюшке Пардлоу. И солдаты тоже.

— Понятно, — сухо сказал Уильям после минутного молчания. Он вздохнул, затем осторожно взял ее за руку. Амаранта не отдернулась и не шлепнула его, хотя и не ответила на прикосновение.