Скажи пчелам, что меня больше нет

Несколько осенних мух лениво поднялись с трупа в шлейфе расходящейся вони, которая окутывала покойника плотнее, чем чистая простыня на лице и верхней части тела.

— Гангрена, — пробормотал Уильям у нее за спиной. — Господи…

Джон Синнамон тяжело кашлянул и больше не издал не звука.

— Прошу прощения, миссис Маккензи, — проговорил Пинкни. Он схватил Бри за локоть, как будто боялся, что она либо сбежит, либо упадет в обморок.

— Я… все в порядке, — выдавила она, прижимая к носу свернутый в несколько слоев платок.

Брианна слукавила, однако выпрямила спину, задержала дыхание и приблизилась к самодельным носилкам, на которые положили Казимира Пулавского.

Бросив косой взгляд и убедившись, что она не упадет в обморок, капитан Пинкни откинул простыню.

Глаза генерала были закрыты, на бледной коже проступили едва заметные багровые пятна, а линия подбородка имела зеленоватый оттенок. Придется это подправить.

Романтический — подходящее слово, — подумала она.

У генерала был высокий лоб с небольшими залысинами и темные усики, аккуратно нафабренные воском так, чтобы концы подкручивались кверху.

— У него есть жена? — спросила Бри, вспомнив, как на миг подумала, что Роджер…

— Нет. — Пинкни не отводил взгляда от лица Пулавского. — Он никогда не был женат. Не было денег. Да и женщины его мало интересовали.

— Его семья в Польше? — предположила Брианна. — Может, мне написать портрет и для них?

Капитан Пинкни поднял глаза, но лишь для того, чтобы переглянуться с лейтенантом Хэнсоном.

— Он не упоминал о них, мэм. — Лейтенант закусил губу, глядя на мертвеца, потом громко сглотнул. — Он всегда с теплотой говорил, что мы… его семья.

— Понятно, — тихо сказала она. — Тогда для вас?"

"Брианна оглядела покойника, рассеянно подмечая детали чистой парадной формы, в которую его одели, и с нездоровым любопытством подумала, куда именно и как он был ранен.