Скажи пчелам, что меня больше нет

За спиной кто-то звал на помощь, и он повернулся в ту сторону.

Взрывы почти разогнали туман, но белый дым от орудий низко стелился над изрытой землей, изредка являя в просветах цветные движущиеся пятна.

— Помогите! На помощь!

Роджер увидел мужчину на четвереньках, подволакивающего одну ногу, и пошлепал по лужам к нему. Крови немного, хотя нога явно перебита; он подставил человеку плечо, поднял на ноги и как можно быстрее повел от редута, подальше от досягаемости…

Воздух снова раскололся, землю качнуло… Роджер лежал в грязи, а человек, которому он помогал, лежал на нем с оторванной челюстью; горячая кровь вперемешку с осколками зубов заливала ему грудь.

Господи, помоги мне!

Он лихорадочно подыскивал слова. Ничего. Все слова утешения, которые он тщательно готовил, весь его запас…

— Ты не один, — выдохнул Роджер, прижимая руку к вздымающейся груди, словно мог удержать человека на земле, в которой тот утопал.

Он повторял это снова и снова, крепко прижимая руки, а затем посреди бурлящей вокруг бойни почувствовал, как жизнь покидает тело.

Она просто… ушла.

Роджер сидел на корточках, хватая ртом воздух, не в силах сдвинуться с места. Рука застыла на неподвижном теле, будто приклеенная.

Слабая пульсация среди ритмичных звуков выстрелов. Он безотчетно ощущал ее волны всем телом: вот схлынула первая шеренга стрелков, затем к краю редута прилила вторая; началась стрельба. Что-то подсознательно заставляло его отсчитывать: один… два…

— Какого черта, — тряхнув головой, хрипло сказал Роджер и поднялся.

Рядом он увидел троих мужчин: двое все еще лежали на земле, третий пробовал встать. На нетвердых ногах Роджер подошел к нему, подал руку и, не говоря ни слова, потянул вверх.

— Я здесь, — произнес он в затуманенные от страха и кровопотери темные глаза. Слова утонули в грохоте пушечного выстрела.

Барабаны. Теперь он отчетливо слышал их и еще — пронзительный вопль множества мужских голосов.