Скажи пчелам, что меня больше нет

В воздухе поплыл запах гари, не похожий на дым от жаровен или городских печей — более резкий и тяжелый.

Потом ветер сменил направление, и дым рассеялся. Роджер услышал стоны и проклятия на нескольких языках: очевидно, огонь погас, то ли потушенный англичанами, то ли не занявшийся из-за сырости — кто знает?

Но засеки никуда не делись, как и пушка, целящаяся с земли между редутами. Роджер зачарованно смотрел, как они медленно проступают в тающем мареве. Зазвучали приказы, разнесся слабый звук волынки: в редуте были горцы.

Время пришло; стук сердца эхом отдавался у него в ушах.

Мэрион нагнулся с лошади.

— Возвращайтесь, если хотите, преподобный. — В холодном воздухе Роджер видел его дыхание. — Вас здесь не держит ни клятва, ни деньги.

— Я останусь.

Возможно, он не произнес этого вслух, а только подумал, однако Мэрион выпрямился в седле, достал шпагу из ножен и положил на бедро.

Роджер покрепче ухватил позаимствованную шпагу, хотя одному Господу известно, что он будет с ней делать. И Господь знает. На мгновение утешившись подобной мыслью, он сделал глубокий вдох.

«Может спасти вам жизнь, — сказал вчера лейтенант Монсеррат, вручая шпагу. — Даже если вы не собираетесь сражаться».

Я не собираюсь сражаться. Зачем я здесь?

Потому что они здесь. Все эти мужчины, покрывшиеся испариной вопреки холоду, чующие запах смерти вперемешку с ароматом свежеиспеченного хлеба.

"По полю разнесся дружный рев первой колонны, и Роджера охватила паника.

Я не знаю, что делать.

Ближайшие мортиры выстрелили с внезапным «ба-бах!». Он вдруг ощутил дрожь в коленях и руках и острое желание помочиться.

Ты не знал, что делать, когда медведь убил Эми Хиггинс, — произнес у него в голове голос, возможно его собственный. — И все равно что-то делал. Не сделай я этого, было бы еще хуже, вот и все.

Вдруг первая колонна побежала, но не ровными рядами, а толпой, устремившись к редуту на треск мушкетного огня, вопя изо всех сил; одни стреляли, другие просто бежали с криками, с ножами в руках, продираясь через засеку, и падали под градом пуль, а остальных, словно кегли для боулинга, сбивали пушечные ядра. Внезапно из клочка жесткой пожелтевшей травы у ноги Роджера выскочила перепуганная лягушка и скрылась в луже.