Скажи пчелам, что меня больше нет

Не успела она придумать вежливый отказ от любого предложения, как из передней, где открылась входная дверь, повеяло холодом и в коридоре послышались тихие шаги."

"Все повернулись к вошедшему. Рэйчел увидела пожилого мужчину-могавка, все еще стройного и с прямой спиной; его седые волосы были затейливо украшены серебряными пуговицами, а на вплетенном в косу синем шнурке болталась пара крыльев странствующего голубя. Складки и темные глаза на сильно обветренном лице выдавали человека уверенного в себе и обладающего чувством юмора.

— А, вот и ты, — весело сказал Джозеф Брант. — Я должен был догадаться, что ты не упустишь таких гостей. — Он встал и кивнул дамам. — Мадам Мюррей, другая мадам Мюррей и мадам… Хардман? Право, как странно… Позвольте представить вам сахема[232], моего дядю.

— Очарован, сударыни, — сказал сахем, чей акцент колебался между интеллигентным английским и французским. — Ты, стало быть, Огвахо, йататеконах, — добавил он, тепло кивнув Йену, а затем поблагодарил двух слуг, которые принесли дополнительный стул, сервировочные тарелки, столовые приборы и льняные салфетки.

Рэйчел гадала, было ли появление сахема рассчитано на то, чтобы развлечь женщин, пока Йен говорил о политике с Брантом. Однако беседа с ним украсила бы любую гостиную, и через несколько мгновений их половина стола оживилась благодаря наблюдениям, комплиментам и рассказам на любой вкус.

Рэйчел привыкла наблюдать за людьми и слушать их, и сахем произвел на нее приятное впечатление: он задавал умные вопросы и с интересом следил за ответами, а когда спрашивали его мнение, высказывался достаточно остроумно и занимательно, чтобы отвлечь (ну, или почти) ее от размышлений насчет слов Бранта о нескольких женах.

— У вас есть имя, сэр? — поинтересовалась Дженни. — Или вы просто родились сахемом и все?

Рэйчел вопросительно посмотрела на свекровь. Она прекрасно знала, что Дженни известно слово «сахем»: на протяжении всего пути от Филадельфии до Канаджохари Йен описывал могавков и объяснял их образ жизни.

— О, конечно же, человек имеет право более чем на одно имя, — ответил сахем с усмешкой во взгляде.