Скажи пчелам, что меня больше нет

— Вот твоя мама у него и узнает, — ответил Йен, и Сильвия покраснела до ушей.

Огги решили взять с собой: Рэйчел ни за что не согласилась бы надолго оставить малыша. Сильвия же заверила, что Пруденс и Пейшенс запросто присмотрят за Честити. И если в гостинице произойдет что-нибудь непредвиденное, например внезапный пожар или вторжение медведей, можно быть уверенными, что девочки успеют унести ноги и прихватят с собой сестру.

Сильвия с Дженни не возражали остаться, как и Рэйчел, однако Йен был неумолим: они все должны пойти с ним.

— Неприлично мне являться одному, будто у меня нет семьи. Тайенданегеа сочтет меня нищим.

— Вот как? — Дженни заинтересованно приподняла бровь. — Значит, если ты в состоянии прокормить кучку женщин и детей, это доказывает, что у тебя есть деньжата?

— Именно, — подтвердил Йен. — Или хотя бы клочок земли. Надень свои серебряные часы, мам, хорошо? И если ты не против, Друг Сильвия, накинь запасной плащ Рэйчел.

Ни у одной из женщин не было яркой одежды. Дженни все еще носила вдовье одеяние, у Сильвии имелось только одно платье без дырок, а в скромном дорожном гардеробе Рэйчел единственным богатым украшением оказалась меховая подкладка ее лучшего плаща.

— Зато у нас под ногтями нет грязи или ошметков животных, — заметила Дженни. — И чепцы хорошие, хотя немного кружев не повредило бы.

Добродушно покачав головой, Йен надел поверх рукавов куртки три браслета — два серебряных и один из полированной меди. Затем наклонился и заглянул в предоставленное хозяйкой крохотное зеркало для бритья, чтобы поправить в прическе яркие синие и красные перья, которые ему достал Джон Куинси Майерс. Тот утверждал, что они от попугая ара, хотя саму птицу описать не смог, потому что никогда ее не видел, не считая горстки перьев.

— Йен, скажи еще раз, как произносится имя этого джентльмена, — попросила Рэйчел, безуспешно пытаясь совладать с волнением.

— Тай-ЕН-да-не-геа. — Занятый своей головой, Йен не отрывался от зеркала. — Хотя это не имеет значения; его английское имя — Джозеф Брант.

— Брант, — повторила Рэйчел и сглотнула.

— А моя… женщина, которую мы приехали навестить, — Вакьотейеснонса, — добавил он с показной небрежностью и ухмыльнулся отражению Рэйчел. — Просто чтобы ты знала, когда мы будем о ней говорить.