Скажи пчелам, что меня больше нет

Однако за юмором и чувством благодарности к Дэви Колдуэллу скрывалось… что? Роджер не знал, как назвать этот странный трепет в груди и приятную пустоту в животе. Предвкушение? Только хуже: как будто он стоит на краю пропасти и вот-вот прыгнет, не зная, взлетит или разобьется о скалы. Конечно, он не питал иллюзий. И все же мечтал взлететь.

…Священных высей нерушим покой;И, в храм небесный с трепетом войдя,Я до Творца дотронулся рукой[135].Сколько Роджер себя помнил, пожелтевшая копия этого стихотворения была приколота к огромной пробковой доске в кабинете преподобного, и теперь ему впервые пришло в голову, что, возможно, тот хранил ее в память об отце Роджера, который, подобно автору строк, погиб на войне, летая на «спитфаере».

В очередной раз тронув карман, Роджер вознес краткую молитву за душу отца — где бы она ни находилась, а также за преподобного Колдуэлла и его доброту.

Письмо доставил из Кросс-Крика Бобби Хиггинс. Роджер сунул нераспечатанный конверт в карман и пошел заниматься делами по хозяйству.

"Роджер знал о Пресвитерии в Чарльстоне. Некоторое время назад он написал Колдуэллу о своих планах относительно рукоположения и вскользь упомянул, что примерно через месяц приедет с женой и детьми в Чарльстон, чтобы вернуть Жермена в лоно семьи. О необходимости достать оружие для Джейми Роджер умолчал: он все еще гнал от себя эти мысли.

Он раздумывал, не пройтись ли к Дому собраний и посидеть там, размышляя о планах на жизнь. Но ему хотелось уединения, поэтому Роджер перешел ручей по камням-ступеням и свернул к холму за домом, намереваясь дойти до Зеленого источника. Однако на глаза ему попался сад Клэр, совершенно безлюдный; неожиданно для себя он открыл калитку и вошел.

Роджер редко бывал в саду, и его сразу же поразило дыхание ранней осени, столь непохожее на чистый запах леса.

У одной из стен палисадника густо росли подсолнухи, а сразу под ними Роджер заметил прямые стебли эхинацеи в окружении золотарника и других цветов с неизвестными названиями.