Скажи пчелам, что меня больше нет

Однако тут же потянулся к собственному походному сундуку и достал пару слегка помятых оловянных кружек.

— Если верить Стефану фон Намцену. — Пожав плечами, Джон подошел к столу, взял перочинный ножик Хэла и начал срезать с горлышка бутылки сургуч. — Помнишь нашего приятеля графа фон Эрдберга? Так вот он уверяет, что это черный бренди.

— В самом деле черный? — заинтересовался Хэл.

— По крайней мере, бутылка. Правда, как я понял из его письма, это неофициальное название напитка. Его готовят немецкие монахи в скромной обители где-то на окраине Шварцвальда[117].

— Какая прелесть. — Хэл подставил свою кружку и вскоре ощутил восхитительный аромат. Качество бренди оказалось отменным — хотя красный цвет был непривычно яркого оттенка. — Ты еще помнишь немецкий?

Джон вскинул бровь, глядя на брата поверх чашки.

— Я бы и рад забыть, да никак не получается.

— Вот как. — Хэл отхлебнул бренди и закрыл глаза, чтобы убить двух зайцев сразу: насладиться вкусом и избежать взгляда брата.

Джон ощутил, как по телу разливается приятное тепло, успокаивая мысли.

— Решился-таки написать Минни? — спросил он невзначай, хотя вопрос отнюдь не был праздным.

— С чего ты взял?

— Но ведь… Значит, пока нет. Поэтому и завис над листом бумаги, как стервятник над бьющейся в агонии добычей.

Хэл открыл глаза и сел прямо, возмущенно уставившись на брата.

— Понимаю, — продолжал Джон, подлив ему бренди. — На твоем месте я бы тоже не решился. Ты и правда веришь, что Бен погиб? Или собирался сообщить о Дотти и ее муже?

— Нет же, черт подери! — вспылил Хэл, непроизвольно дернув рукой.

Джон выслушал эту тираду с непроницаемым выражением лица.

— Не помню, чтобы хоть одно твое письмо начиналось с такого проникновенного обращения.