Скажи пчелам, что меня больше нет

Недоуменно заглянув в опустевший бокал, он поставил его на круглый кофейный столик."

"Они молча смотрели друг на друга, не зная, что еще сказать. Снаружи доносился голос кухарки Мойры — она частенько болтала с феями в саду, даже когда была трезва. Каретные часы на каминной полке пробили полчаса; Синнамон вздрогнул от неожиданности и обернулся на звук. Это были музыкальные часы с механической бабочкой под стеклянным куполом, которая поднимала и опускала крылышки, украшенные перегородчатой эмалью.

Ее движения прервали неловкое молчание, и, вновь повернувшись к хозяину дома, Синнамон заговорил без всякого смущения:

— Отец Шарль сказал, что вы дали мне имя, когда привезли в приют.

— Нет, конечно, — обескураженно ответил Грей. — Не знал.

— Значит, это вы назвали меня Джоном? — На лице Синнамона появилась легкая улыбка. — Своим собственным именем?

Грей невольно улыбнулся в ответ и пожал плечами.

— Ты мне понравился.

33

Море возможностей

Ни папа, ни Джон Синнамон по-прежнему не выходили.

Уильям оказался предоставлен самому себе — заняться было нечем, в городе он никого не знал, а возвращаться домой не хотелось. В любом случае он совершенно не горел желанием видеть кого-либо из знакомых. Натянув до самых бровей черную армейскую шляпу, Уилли заставил себя выйти за ворота и неспешно побрел по городу в направлении лагеря.

— Уильям!

Услышав окрик, он на мгновение замер и едва не пустился наутек. Голос был знакомым — владелец его также безошибочно опознал Уилли по росту и фигуре. Молодой человек нехотя повернулся, чтобы поприветствовать дядюшку, герцога Пардлоу, который только что вышел из близлежащего дома.

— Привет, дядя Хэл.

— Что ты здесь делаешь? — вежливо осведомился родственник, с ног до головы окинув племянника цепким взглядом — от заляпанных грязью сапог и грязного заплечного мешка до изношенного плаща на руке. — Неужто созрел для военной службы?

— Очень смешно, — съязвил Уильям, немного придя в себя. — Нет. Я приехал с другом — у него в лагере кое-какие дела.