Скажи пчелам, что меня больше нет

Однако Джем был душой компании, а бывший карманник Жермен умел найти подход к людям гораздо лучше любого одиннадцатилетнего мальчишки, и вскоре троицу повсюду видели вместе. Хихикая, они то удирали через кусты, спеша по каким-то таинственным делам, то вдруг появлялись во время пахтанья масла — слишком поздно, чтобы помочь со сбиванием, но как раз кстати, чтобы выпить стакан свежей пахты.

— Дженни учит ее вычесывать коз.

— Зачем?

— Хочу добавить козий волос в штукатурку для стен.

— Понятно.

Роджер кивнул, протягивая шнур для переноски рыбы через темно-красную жаберную щель.

Солнце почти опустилось за деревья, однако форель все еще клевала, то и дело выпрыгивая из воды и образуя на поверхности сверкающую рябь. Поддавшись соблазну, Роджер на мгновение сжал пальцы на удилище… Нет, для ужина и завтрака им хватит, а в погребе и так уже с десяток бочонков соленой и копченой рыбы, да и солнце вот-вот скроется.

Джейми в одной рубахе неподвижно сидел на удобном пеньке, вытянув босые ноги; сзади на земле валялся старый охотничий плед.

Джейми повернулся к Роджеру и как ни в чем не бывало спросил:

— А у пресвитериан существует таинство исповеди, mac mo chinnidh?

Роджер немного помолчал, ошеломленный как самим вопросом, так и возможным подтекстом, а также тем, что Джейми назвал его «сын моего дома».

Однако по своей сути вопрос был простым, и Роджер так же просто ответил:

— Нет. У католиков семь таинств, а пресвитериане признают всего два: крещение и причастие. — Этим он мог бы ограничиться, только суть вопроса явно заключалась в другом. — Вы хотите мне о чем-то рассказать, Джейми? — На его памяти он лишь второй раз обратился к тестю по имени. — Я не могу отпустить вам грехи, но с радостью выслушаю.

Лицо собеседника, до сей поры не выражавшее особого напряжения, теперь расслабилось, и разница была очевидной. Собственное сердце Роджера распахнулось навстречу этому человеку, готовое принять все, что бы тот ни сказал. По крайней мере, так он думал.

— Да, — хрипло ответил Джейми и кашлянул, застенчиво наклонив голову. — Это меня устроит. Помнишь ночь, когда мы вырвали Клэр из рук тех подонков?

— Такое не забывается.