Скажи пчелам, что меня больше нет

 — Она только сообщила, что речь шла о предмете, который, по ее мнению, меня заинтересует, и посоветовала прийти поговорить с вами здесь.

Гость обвел комнату рукой.

— По словам Рэйчел, во время службы во флоте вы читали своим людям воскресные проповеди и находили это занятие… «благодарным». Так она выразилась. Я ничего не путаю?

Краснота сошла с лица Каннингема. Он неохотно кивнул.

— Полагаю, вас это не касается, сэр. Но действительно, я проповедовал в тех случаях, когда собиралась паства, а мы плавали без капеллана.

— Что ж, тогда у меня к вам предложение, сэр. Присядем?

Любопытство пересилило. Каннингем кивнул на большое деревянное кресло со спинкой в виде колеса, а сам сел в такое же, только поменьше, по другую сторону от очага.

— Как вы знаете, — сказал Роджер, наклоняясь вперед, — я пресвитерианин и меня уважительно называют священником. Однако я еще не принял духовный сан, хотя прошел необходимое обучение, сдал экзамены и надеюсь на скорое рукоположение. Вам также известно, что мой тесть — и, если уж на то пошло — моя жена, теща и дети католики.

— Известно. — Каннингем овладел собой и теперь не стеснялся выражать неодобрение. — Как вам удается примирить свою совесть с подобным положением дел, сэр?

— Стараюсь жить сегодняшним днем, — безразлично пожал плечами Роджер. — Суть в том, что я в хороших отношениях с тестем, и когда он построил школу, то предложил мне проводить там и церковные службы по воскресеньям. В то время, три года назад, мы также учредили маленькую масонскую ложу, и мистер Фрэзер разрешил использовать здание вечерами для наших нужд.

До сих пор Роджер смотрел Каннингему в лицо, теперь же, упомянув о масонах, он опустил глаза на тлеющие угли в очаге: капитану требовалось время поразмыслить — конечно, если было над чем.

Похоже, он угадал. Прежнее замешательство и неодобрение собеседника таяли как лед: медленно, но верно. Он не произнес ни слова, но в его молчании появилось нечто новое. Капитан испытующе посмотрел на Роджера.

Была не была…

— Мы встретились как равные, — тихо сказал Роджер.

Каннингем втянул побольше воздуха в грудь и слегка кивнул.

— И расстались в согласии[79], — так же тихо откликнулся он.

Атмосфера в комнате изменилась.

— Позвольте налить вам кофе.

Каннингем встал, взял две чашки из буфета, который словно попал сюда прямиком из лондонской гостиной, и протянул одну Роджеру.

Настоящий кофе. Свежемолотый. Роджер в упоении закрыл глаза и вспомнил слова Рэйчел о том, что ее угостили чаем.