Скажи, что простишь (СИ)

Я поворачиваюсь спиной к взволнованным нимфам, собираюсь духом и бросаю букет.

И тишина…

И все стоят как вкопанные. А почему? А потому что я зашвырнула его не в толпу, а наверх, и он застрял на люстре.

— Это нормально, — ржет Егор и показывает мне два пальца, — ты лучшая. Я в тебе не сомневался.

— Спасибо, — мне весело и немного стыдно.

Розовая от смущения я жду, когда достанут бедный букет, поправляю смявшиеся лепестки и кидаю еще раз. В этот раз получается лучше…но не на много .Не смотря на все старания подружек, никто из них не успевает перехватить его в воздухе.

Он таращится на веник, а потом испуганно откладывает его в сторону. Мол это не я, и вообще ошибочка вышла.

— Поздно. Слав, поздно! — я демонически улыбаюсь, а он мотает головой, будто это может его спасти.

Не спасет! Ещо никому не удавалось избежать магии свадебного букета.

На часах уже далеко за полночь, когда мы уставшие, но довольные приползаем домой.

— Помоги мне, — я разворачиваюсь к мужу спиной, и он тянет вниз собачку молнии, — ноги гудят.

Белые туфли на высокой шпильке безжалостно отправляются в угол. Жмурясь от блаженства, я шевелю красными смятыми пальчиками на ногах и балдею от прохладного пола.

— Ну что, милая, — Егор коварно потирает лапки, — мне кажется, настало время заняться тем, что делают все молодожены в первую брачную ночь…

— Приступим? — подступаю ближе, кокетливо закусывая губу.

— С удовольствием.

И взявшись за руки мы идем в комнату, где свалены в огромную кучу пакеты с подарками.

Ну а что? В душе – все мы дети, которые обожают сюрпризы.

Эпилог 2

История с Ефимовыми обретает свое логическое завершение спустя неделю после того, как мы возвращаемся из свадебного путешествия.

На бракосочетание мы их конечно не позвали – не хватало еще, чтобы эти нехорошие люди выкинули что-то на мероприятии и испортили настроение нам или гостям.

Но зато мы щедро поделились фотографиями в социальных сетях. И это произвело эффект разорвавшейся бомбы.

Мирон тут же позвонил и принялся орать, мол как я могла предать наши высокие чувства, и променять его, такого положительного и прекрасного, на какого-то раздолбая типа Малова.

Я не стала признаваться, что в курсе того, что это именно он приложил руку к нашему расставанию в прошлый, и смиренно сказала:

— Прости, Мирон.