Сильнее меня

Может, если мы попробуем по-настоящему… не женитьбу, конечно, но…

У меня внутри что-то холодеет.

Мы действительно разные. Совсем.

— Я искренне рада, что ты хранишь верность! — выпаливаю неожиданно жёстко. — И даже благодарна! Но протрезвей, ладно? Соберись. Пожалуйста, хоть сейчас!

Резко выпутываюсь из его рук, потому что это становится последней каплей. Если он снова потянется ко мне? Что мне придётся делать?

Так мы не договаривались.

Даже если у нас сделка, даже если Лаэм — привлекательный мужчина. Это не повод лезть ко мне пьяным!

На глазах у брата — от последней мысли почему-то хочется закрыть глаза.

— Я пойду освежусь. Провожать не надо, уборную найду.

Внутри гадко, и я выбираюсь из зала раньше, чем Лаэм успевает меня окликнуть.

Слуга, конечно, подсказывает, куда идти. Провожает на второй этаж, предлагает и дальше всё показать, но я отказываюсь.

Заглядываю в уборную, с полминуты стою, держа руки под струями холодной воды, смачиваю пылающую шею, губы.

Взгляд Траяра жжёт, преследует меня, я почти вижу его в зеркале.

Не должно всё быть так сложно.

Не должно!

Я стою ещё некоторое время, а потом качаю головой. Возвращаться — вниз, к высшим аристократам, у меня нет никакого желания. И я отправляюсь дальней дорогой, сама не понимая, куда.

А потом слышу шаги по лестнице — быстрые и тяжелые. Раньше, чем понимаю — уже оборачиваюсь и гляжу на Траяра.

— Что ты делаешь в личном крыле?

Я невольно морщусь:

— Обворовывать вас не собиралась. Честно.

Старший из Шеров сужает глаза и несколько секунд стоит на месте, словно не зная, что делать с этой внезапной встречей.

И я не знаю.

Он должен быть раздражён. Хорошо, что мы стоим в паре шагов — потому что от него бьёт теплом, силой, на меня вновь накатывает какая-то волна жара.

Это почти невозможно.

Всё глупо и неправильно, и паршиво.

— Траяр, я… хочу поговорить, — произношу тихо.

— Странно. Я тоже.

Ещё несколько минут я стою — вместе с сердцем в груди.

— Мой кабинет в конце коридора, — вздыхает, наконец, старший из Шеров.

Пока мы идём, пока он ведёт меня, я не понимаю, корить себя за глупость или молча делать шаг за шагом. Где-то к концу пути приходит осознание: нет, правда, хватит!

Мне безумно сложно даже сейчас — находиться с ним рядом.

Очерчивать взглядом его плечи, волосы, руки.

Винить себя за эти взгляды. Представлять, как я возвращаюсь к Лаэму, и мы “пробуем” дальше.

Я… должна сказать. Не о фиктивной помолвке — о ней не могу без согласия сообщника.