Сильнее меня

Внутри до странного пусто, будто часть ощущений из меня выбило дикой энергией — и сама она вылетела куда-то. Не понимаю пока: мне спокойно, хорошо? Или неестественно и непривычно?

Эрент качает головой. Смотрит на Траяра, выражение которого трудно разобрать из-за тени.

— Разрыв мы закрыли. Эларин, всё худшее позади, и вы… отлично держались. Почти невероятно. Сейчас вам нужно прийти в себя и лучше сделать это на свежем воздухе. Если, конечно, вы не хотите, чтобы мы сразу везли вас к другим целителям.

У меня голова кругом. Но нет — двигаться особенно не хочется, так что я лишь мотаю головой. Чувствую ладонь Траяра особенно плотно — и это… смущает?

Хотя и смущаться сейчас сложно.

Эрент кивает и отходит в сторону — кажется, под взглядом высшего аристократа, который я не могу разобрать.

Мы остаёмся одни.

— Помоги мне сесть, пожалуйста.

Не знаю, чего жду в ответ. Не должна ли я переживать, что мы опять в как минимум двусмысленном положении? Удивляться, что он… приехал мне помочь? Ничего этого нет.

— Не против опереться? — всё тот же странный тон.

Я слабо киваю — и оказываюсь прижата спиной к его плечу. Пожалуй, если я хотела сменить положение на более простое, то не вышло.

Но я думаю: не так уж плохо.

Запах мёда бьёт в ноздри, смешивается с тонким и терпким мужским.

— Как ты здесь оказался? — спрашиваю тихо.

— Встретился с Эрентом вовремя.

— Видимо, мне повезло?

Траяр молчит, только сжимает меня плотнее — словно подобие его странной выдержки даёт трещину. Я чувствую каждое его движение: каждый вздох, частые удары сердца. Кажется, он сейчас куда менее спокоен, чем я.

— Я столько всего хочу тебе сказать, — выдыхает он мне в волосы. — Но главное, наверное, одно. Прости меня, девочка. Если бы я знал, через что тебя прогоню…

— Если бы я знала сама, то поехала бы к столичным магам до того, как уважаемый Эрент провёл процедуру, — бормочу я немного потерянно.

Траяр втягивает воздух.

Кажется, я и впрямь недавно прощалась с жизнью. Не знаю, насколько серёзно успела в это поверить — но если вспомнить, то дрожь отдаётся где-то глубоко внутри. А потом этот мужчина — моё благословение и проклятье — оказался рядом.