Шумерский лугаль

— А мне сказали, что ты ищешь охранников и готов заплатить им щедро, — улыбнувшись, произнес я. — Если предложишь хорошую плату, поплыву в Ур, если нет, отправлюсь по суше в Тиднум.

— Какую плату ты хочешь? — спросил он.

— Три бурдюка вина по прибытию, — ответил я.

Проконсультироваться по этому вопросу в Лухтате было не у кого. Халафы не нанимаются к купцам ни гребцами, ни охранниками, потому что вернуться сможешь, в лучшем случае, через несколько месяцев. Только попавшие сюда из других мест и не прижившиеся или решившие поискать лучшую долю соглашаются и больше здесь не появляются.

Я прикинул, что в Лухтате вино делать не умеют, да и климат для винограда слишком влажный, поэтому должно стоить здесь намного дороже, чем в Уре. Пусть купец считает, что я не знаю этого, что надует меня малехо.

Он так и подумал, поэтому сразу согласился.

— Орудие, доспехи и вещи убитых мной врагов принадлежат мне, остальное делим напополам, — предлагаю я дополнительное условие.

— Пусть так и будет, — произносит купец, взявшись правой рукой за амулет.

Решив, что это такая форма заключения договора, я повторяю его фразу, положив правую руку на рукоять сабли. Пусть думает, что мой народ именно так заключает договора. Иначе бы пришлось объяснять ему, что такое бумага и чернила и что цена такому договору — цена бумаги и чернил, потраченных на его написание.

10

Аденский залив и Аравийское море — одни из самых приятных районов для судоходства. Тайфуны бывают здесь так редко, что можно считать, что их нет вовсе.

Единственное неудобство — жара. Я соорудил навес над носовой частью судна, но и под ним чувствую себя порезанной на кусочки макрелью в собственном соку. Чтобы сильно не потеть, стараюсь не пить воду, а чтобы не мучила жажда, сосу камешек. На жевательную резинку он не тянет, во рту от камешка привкус, не то, чтобы неприятный, но раздражающий, постоянно сдерживаюсь, чтобы не выплюнуть. Мне легче, чем гребцам, которых ничего не защищает от палящего солнца, и приходится налегать на весла, потому что ветер встречный. Я единственный «чистый» охранник. Остальные заменили погибших гребцов. Мне купец даже не заикнулся предложить погрести. Наверное, не произвожу впечатления человека, достойного такого привлекательного труда. Я полулежу на связке овчин в полусонном состоянии, потому что ночью охранял покой остальных. На ночь мы причаливаем к берегу возле населенных пунктов и пережидаем до утра под крепостными стенами.