Шумерский лугаль

— Если надо, я и без смотрин женюсь на ней, — заявил Меркар.

Видимо, мать проинструктировала его. Итхи, все еще рабыне, хотелось понадежнее закрепить социальный статус сыновей.

— Острой необходимости нет. Дочек энси много, и их отцы с радостью породнятся со мной. Не понравится эта, поедешь в гости к Энтене, а по пути посетишь города на реке Дияле, посмотришь тамошних девиц, — сообщил я.

Через неделю Меркар отправился в Умму, где застрял надолго. Шагшаг, дочь энси Энкале, и правда оказалась красавицей. По крайней мере, так считал мой старший сын.

Между городами сразу забегали гонцы с табличками, на которых обговаривались калым за невесту и ее приданое. Обе стороны были не против брака, но надо ведь соблюсти обычай. У шумеров принято считать, что короткие переговоры — короткий брак. Есть множество обратных примеров, включая мою женитьбу, но это якобы те самые исключения, которые подтверждают правило. Через три недели в Умме состоялась свадьба, после чего молодые поехали в Гирсу. За невестой дали поле возле него, что я счел знаком судьбы и назначил старшего сына правителем этого города.

81

В конце зимы умер верховный жрец Гирнисхага. Долго крепился, надеясь дотянуть до начала навигации и отправиться в Дильмун, но силенок не хватило. Он хорошо послужил мне, приучив лагашских жрецов почитать власть энси, поэтому я приказал устроить Гирнисхаге царские похороны. Для этого на кладбище вырыли яму длиной метров девять и шириной два с половиной. С одной стороны в яму вел пологий спуск, а у противоположной соорудили арочный склеп из обожженного кирпича, в который и положили труп Гирнисхаги, завернутый в голубую льняную материю.

Рядом с ним заняли места два его пожилых раба и два музыканта, арфист и лирист, решивших вместе с хозяином отправиться в царство мертвых и там продолжить служить ему. У их ног поставили бронзовую чашу с отравленным напитком, который надо будет выпить, когда склеп замуруют. Музыканты сразу начали играть на своих инструментах. Каменщики быстро заложили кирпичами вход в склеп. Затем в яму завели жертвенного быка и шесть баранов. Животных зарезали, вымазав их кровью склеп, из которого все еще была слышна печальная музыка. Трупы положили на дне ямы, которую сразу же засыпали могильщики деревянными лопатами под напевные причитания жрецов, желавших бывшему своему руководителю благополучно добраться до места назначения и там продолжить службу богам. Надмогильный холм получился высокий, но все равно мне казалось, что слышу игру арфиста и лириста.