Шпионка в графском замке

Обсуждать темы, подобные нашей, на лестницах и в коридорах дворца по меньшей мере неразумно. Мы прошли в покои Раймонда, расположились в его (уже почти можно сказать, нашей) спальне и только там продолжили разговор. По дороге я успела докрутить в голове остававшиеся под сомнением детали.

– Итак, Дениза, – настойчиво произнёс виконт, – ты что-то рвалась нам всем сообщить.

– Не сообщить, а поделиться предположениями, – поправила я. Но, увидев, как гневно сверкнули глаза Родрига, решила больше его терпение не испытывать.

– Что именно? – нахмурился Кале.

– Они проявляются у одного и того же человека, – улыбнулась я.

– Ты именно это потрясающее открытие хотела нам сообщить? – гневно спросил Родриг.

– Почти, – ответила я. – Эти симптомы связывает то, что за их появление отвечает один и тот же мозг.

– Хочешь сказать, что графиня не больна и только придумывает все эти хвори? – уточнил Раймонд.

– Она действительно не больна, – ответила я. – И хвори в некотором смысле придумывает. Но неосознанно. Хвори придумывает её собственный мозг и заставляет её испытывать соответствующие симптомы. Так что она действительно страдает. И действительно не знает, в чём причина. Хотя никаких болезней, которые можно было бы обнаружить в ходе проверки, у неё и нет.

– Нервная система? – задумчиво спросил лекарь.

Я энергично кивнула.

– Отчего задыхается человек, не страдающий астмой? В чём причина болей в животе, если пациент не отравлен и не болен? Мозг способен воспроизвести любые симптомы. И мучиться человек от них будет в полной мере.

– Но с какой стати чей бы то ни было мозг станет выкидывать такие шутки? – нахмурился Раймонд."

"– Ну, во-первых, просто мозг человека со слабой нервной системой, – пожала плечами я, оглядываясь за подтверждением на лекаря.

– А вот отсюда давай поподробнее, – распорядился Раймонд.

– В сущности, я уже всё сказала. Графине внушили, что она тяжело больна. Не знаю, с чего это началось, зато знаю когда: после того как умер её отец. Возможно, от горя у неё действительно случилось нервное расстройство, а домашние поспешили услужливо записать его проявление в признак серьёзной болезни.