Шиворот-навыворот

Ивану почудилось, что ему дали под дых, потребовалась вся сила воли, чтобы скрыть от окружающих бьющие через край эмоции.

— Ой, а это кто? Света? Какая большая, — всплеснула руками Эльвира. — И хорошенькая.

— Ага, словно кудряшка Сью, — поддакнула Марина.

— Что-то она не похожа ни на Лильку, ни на Иштвана, — заметила наблюдательная Нина.

— Ну да. У нее глаза, наверно, Лилькины, — согласилась Марина. — А Иштван, как и рядом не стоял.

Иштван Цагерт был высокого роста. Широкие плечи и тонкие пальцы, как у музыканта, нервное смуглое лицо, нос с горбинкой, черные глаза и черные как смоль волосы, подстриженные каре и зачесанные назад.

""Они с Лилькой должны быть примерно одного роста"", — мысленно отметил Иван.

— Конечно, не стоял, — медленно сказала бабушка Ксеня, до этого мирно дремавшая на диване. — Света ему неродная дочь. Но теперь, когда Иштван умер, это уже не имеет никакого значения.

— Мама. Ты чего? Выпила много? — Эльвира Анатольевна даже привстала от изумления.

— Старческий маразм, — усмехнулся Сергей Владимирович.

— Ничего не маразм, Сережа. Я еще, слава богу, все помню и не забываю ключи от квартиры в замочной скважине подобно некоторым умным академикам, — отрезала бабуся.

""Один ноль в пользу бабки"" — мысленно прокомментировал Иван. Маринкин отец вечно что-нибудь терял: то ключи, то важные документы. Потерянные зонты, зажигалки, авторучки просто не поддавались подсчету. Приходилось менять замки, искать по таксопаркам папки и портфели. За отчетные два года это стало прямой обязанностью Ивановой службы безопасности.

— Когда девочке исполнилось три года, — продолжала старуха, — они обратились ко мне.

Ксения Георгиевна Сердюкова была профессором, доктором медицинских наук и признанным светилом в области гематологии.

— Зачем вы едете к нам, ведь у вас в городе работает сама Сердюкова? — спрашивали московские врачи у приехавших на консультации.

— Диагноз оказался неутешительным. Почти полное отсутствие эритроцитов в крови. Я даже вызвала инфекциониста, чтобы отбросить подозрения на мононуклеоз.

Настоящее наследственное белокровие. И Иштван, и Лилечка сильно переживали. Конечно, я поинтересовалась, но у них в роду никто не болел малокровием. Это же только наследственность. Я еще детьми знала обоих, их семьи. Для меня это было большим горем как для человека и еще большей загадкой как для врача.

— Мам, это еще ничего не доказывает. И потом, с таким диагнозом девочки уже б давно на свете не было.

— Ба, ты ошиблась.