Шиворот-навыворот

 — Ты скажешь ему?

— Нет, никогда, — вскинулся Арман. — Встань, твоя покорная поза вряд ли поможет. Теперь — твое наказание. Если еще когда-нибудь залезешь в мой саквояж или проберешься в лабораторию, я обнулю твой трастовый фонд. Это понятно? На первый раз я оставляю тебе тридцать процентов ежемесячных выплат на весь следующий год. На булавки хватит. На что-то серьезное — нет. Теперь — твоя часть годового дохода. Я снимаю с тебя выплаты за два года. В марте тебе переведут на карту сумму ровно в два раза больше причитающейся.

Хлоя посмотрела подозрительно. Щедрость Армана не имела к ней никакого отношения.

— Эти деньги ты подаришь моей жене. Не хочу, чтобы она чувствовала себя скованно и за каждой мелочью обращалась ко мне. Пусть у нее будет свой кошелек.

— Но, Арман, ты же понимаешь, о какой сумме идет речь? — вкрадчиво поинтересовалась сестра.

— Гораздо лучше, чем ты можешь вообразить, — отрезал Арман.

— Мне она нравится, и я приложу все силы, — искренне заверила Хлоя.

Арман кивнул и заметил более мягко:

— Я хочу как можно скорее вернуться к Лили. Постарайся собраться быстро.

В дверь просунулась голова Франсуа:

— К вам курьер, месье.

Когда на стол лег толстый конверт с печатью Елисейского дворца, Арман понял, что ничего хорошего ждать не приходится.

Он вскрыл бумагу по краю и, не сдерживая раздражения, вытащил пачку документов. Пробежал беглым взглядом по диагонали и, громко выругавшись, стукнул по столу.

Хлоя, заметив, как настроение брата от плохого перешло к ужасному, сочла за благо выскользнуть из кабинета. Удаляясь, она слышала, как в стену ударилось что-то тяжелое. Плохая примета, очень плохая.

ГЛАВА 37

— А если Виктор сделает мне предложение, ты согласишься? — уже в машине поинтересовалась Хлоя.

"Де Анвиль хмуро глянул на сестру, лишь на секунду отвлекшись от дороги. Руки спокойно лежали на руле, словно он не вел машину, летящую по автобану.

— Все так далеко зашло? — сквозь зубы пробурчал Арман. — Сколько пилюль ты растворила? И какой объем чашки?

— Два маленьких драже в кофейной чашечке, — пробормотала она, мысленно кляня себя, что опять вернулась к этой теме.

— Идиотка, — медленно проговорил брат. — Чуть человека не угробила.