Шиворот-навыворот

В старые рюмки из простого стекла Пахом уже наливал водку.

Иштван сел во главе стола, усадив Лилю по правую руку.

— Мне нельзя, — автоматически сказала она, закрыла свою рюмку рукой.

Иштван посмотрел на нее внимательно, пораженный догадкой.

— Ты что, беременна? — прошипел он.

— Да, черт возьми, — окрысилась она. На глаза снова навернулись слезы.

— Вот козел, — злобно пробормотал Иштван. — Ладно, ешь, потом разберемся.

— Позвони ему, договорись о встрече. Объясни все. К черту алиби. Лучше я сяду, чем поломаю тебе жизнь, — орал он, когда они остались одни в квартире.

— И потом, это все слова, не может же он просто так от тебя отступиться. Мало ли кто чего наговорит.

Она позвонила и попросила Ивана к телефону. Но Ольга Николаевна вежливо отказала, посоветовав больше их не беспокоить. Никогда.

— Давай я, — вызвался Иштван. — Она не догадается. Ты придумала, где назначишь встречу?

— Да.

— Где?

— В пятнашке. Завтра, в четыре часа. Я пойду к Зине, она ногу сломала.

— Знаю, — отмахнулся Иштван. Зину Кондратьеву, самую близкую Лилькину подружку, он терпеть не мог. Впрочем, Зина платила ему той же монетой. — Хорошо, а я навещу Костика. И не возражай, мне так спокойней. — Он вздохнул тяжело и добавил: — Может отвезти тебя домой? А лучше, оставайся здесь. Чего тебе одной в пустой квартире делать?

Он все знал про ее семью. Именно сегодня родители с младшей сестрой Линой уехали к тетке с ночевкой, и собирались вернуться только завтра днем.

— А что это вообще за квартира? — огляделась по сторонам Лиля.

— Дедова, — пожал плечами Иштван. — Наша блат-хата Ты можешь остаться, здесь тебя никто не побеспокоит.

— Я боюсь ночевать одна в чужом доме, — прошептала Лиля.

— Я побуду с тобой. В соседней комнате.

— А твоя мама не будет волноваться?

— Нет, я часто здесь ночую, — спокойно, как о само собой разумеющемся, сказал Иштван. — Давай лучше киношку какую-нибудь поставлю. Здесь видак есть.

Чудо западной техники показывало какой-то фильм о японском самурае, который всех убивал, а для остроты ситуации носил за плечами ребенка как вещмешок.