Шиворот-навыворот

Ты должна ноги целовать той женщине, положившей все силы, чтобы спасти твою внучку. А от тебя одни крики и гадости. — Отец махнул рукой и обратился к Ивану: — Мать сказала, девочка похожа на твою сестру. Это правда?

— Да, одно лицо, батя, — невесело усмехнулся Бессараб.

— Я хочу познакомиться с ней, — заявил отец. — Когда сможешь это устроить? — Иван посмотрел на отца, сгорбленного и болезненного человека. Темные мешки под глазами, бледное лицо. Долго ли ему осталось. Может, и правда, нужно познакомить его со Светой.

— Не знаю, пап, — пробурчал Иван. — Теперь нужно найти, куда они переехали, и вернуть.

— Так найди, Иван. Будь мужиком, наконец.

— Утром попробую.

Отец кивнул и обратился к матери:

— Поехали, Оля. Отвезу тебя домой.

— А как же? С твоего попустительства он станет алкоголиком, — Мать аж покраснела от возмущения.

— Не станет, — отрезал отец. — От полбутылки водки вряд ли сопьешься."

"Иван, не слушая дальше родительские склоки, вернулся в спальню. Едва голова коснулась подушки, его сморил странный тяжелый сон, несущий тревогу вместо облегчения.

От тупой изнывающей боли снова заныли виски, а в мозгу билась мысль, нагоняющая безотчетный страх:

""Утром. Поеду и верну их. Только бы Лиля не заартачилась и согласилась вернуться. Где они провели эту ночь? У Пахома? А если убийца их найдет? Я не смогу защитить ее и никогда не увижу? Как жить тогда? Зачем я их только отпустил""

Обрывки снов, странные образы и какая-то музыка. Иван открыл глаза и поморщился, будто и не ложился. Он опять свалял дурака.

Бессараб резко встал и прислушался. Родители уехали. Тишина. Абсолютная и устрашающая. Не слышен плач Мишутки, не ходит по дому Лилька. Никто не варит кашу среди ночи, вода не льется ни на кухне, ни в ванной. Тишина. Черт бы ее побрал.

Иван быстро выскочил в коридор, слетел со второго этажа, где находилась его спальня, на первый. Пробежался до коридора, куда выходили комнаты для гостей, и рванул дверь Лилиной спальни. Пусто. Даже с кровати снято постельное белье. Шура, видать, постаралась на радостях.

Ни вещей, ни пылинки на полу. Пустая, безликая комната, как и была до этого. Иван подошел к шкафу и распахнул дверцы, умом понимая, что там тоже окажется пусто. Но все равно на что-то надеясь. Вешалки болтались по шкафу как неприкаянные. Ничего. Иван посмотрел вниз и увидел две обувные коробки. Те самые балетки и босоножки, купленные в ""Скандале"". Он наклонился и, достав из коробки одну балетку с причудливым цветком на носу, бережно погладил.