Шиворот-навыворот

— А тебя об этом никто не просит, — ответил он устало и, проглотив горсть таблеток, отправился спать.

По дороге настроение Пахома сильно изменилось. Он перестал зевать и, улыбаясь, хитро посмотрел на Лильку.

— Мои поздравления, мадам. Никогда не замечал за тобой таких талантов.

— В каждой женщине должна быть загадка, — фыркнула Лиля и, глянув в окно, удивилась:

— А куда мы едем, Вить? Твой дом в другой стороне…

ГЛАВА 18

Злоба на Лильку перевешивала все остальные эмоции, даже здравый смысл отошел на второй план.

Перед глазами стоял Пахомов, обнимающий ее за плечи. И ему она не пеняла, что посмел прикоснуться. Некстати вспомнилась Мищеренковская фраза: ""А может, он и сам с ней"" Сколько же лет Иван пытался забыть эти вскользь брошенные слова. Не получилось.

Бессарабу хотелось крушить все вокруг себя. Но удалось сдержаться усилием воли. Иван достал из бара початую бутылку ""Финляндии"". Отвинтил крышку и выпил из горла. Чуть полегчало. Он прошел в спальню и, не раздеваясь, завалился на кровать, предварительно поставив бутылку рядом.

Сделал еще несколько глотков живительной влаги, прежде чем провалиться в кошмар.

Ему снилось кровавое марево. Потом какие-то люди, кружащиеся в хороводе, из которого вышла Лилька и умоляла верить. Он пытался поймать ее за руку, но любимая ускользала. Иван бежал за ней, пока не выбился из сил. Кричала что-то мать, ей вторил отец. Казалось, что вопят прямо над головой. Бессараб открыл глаза и понял, что его разбудило. В соседней комнате действительно ругались родители.

На негнущихся ногах он вышел к ним, буркнув враждебно:

— Где бы мне построить дом, чтобы не слышать вашей ругани?

— Да вот, твоя безумная мамаша решила, что у тебя опять запой, — пробормотал отец. — И вызвала меня среди ночи.

— Идите вниз, что ли? — поморщился Иван. — В доме полно комнат…

— А ты? — напрягся отец и нахмурил брови.

— А я буду пить и спать. Именно в такой последовательности.

— Ты и так допился до чертей, — всполошилась мать.

— Отстань от него, — приказал отец.

 — И не строй из себя заботливую мамашу. Опять лезешь в чужую жизнь. Я, кажется, просил тебя. А эта женщина? Ванька любит ее. Почему ты стремишься им помешать, Оля?

— Я, в отличие от тебя, желаю своим детям добра, — зашлась криком мать. — А ты…

— Конечно, это я водил Таню к бабкам вместо врачей и затянул с лечением, — накинулся на нее отец. — Ее смерть полностью на твоей совести. Но тебе этого оказалось мало, ты и сыну жизнь поломала.