Шесть тайных свиданий мисс Недотроги (СИ)

— Ни-никто не обидел, — говорит Ева, постукивая зубами и поворачиваясь боком, — Но могли. Прямо очень-очень могли.

На тугих сжавшихся в камешки сосках блестят капли, она ладошкой прикрывает потемневший от воды пушок внизу живота и осторожно спрашивает:

— Да-дашь мне свое полотенце?

От облегчения я рычу, притягивая ее к себе. И она испуганно бормочет:

— Я не настаиваю, не хочешь давать полотенце и не надо! Может просто сходишь до вешалки за моим платьем?

Аромат, тягучий, прижатый к самой кромке ее кожи, ввинчивался в ноздри, вышибая разум.

— Ноги совсем не держат, — подрагивающим голосом призналась она, каждое слово выговаривая все тише. И я обнаружил, что Ева, кося глазами вниз, внимательно изучает мой живот, там, где дорожка темных волосков уходит под низко завязанное на бедрах полотенце.

Если она коснется меня сейчас, значит сама предложит близость. Может быть ее никто не пугал, и она не просто так здесь оказалась?

Маленькая рука приближается и — отдергивается, чуть-чуть не коснувшись живота. Играет.

Понимание этого факта обрушивается отрезвляющим холодом, заставляет меня, наконец, задуматься, собрать кусочки воедино.

Первую нашу встречу еще можно принять за случайность. Я решил, что девица, забравшаяся ко мне в кровать, — какая-то очередная временная знакомая брата. И настроился раскрутить упрямого эгоиста на адресок. Раньше мы никогда не делили женщин, но уж больно она понравилась моему зверю.

Ее реакции естественные и доверчивые. Изгибы и выпуклости, так удобно ложились в ладони. Одежда незнакомки пахла теплом домашней выпечки.

А кожа, ах, какая нежная ароматная кожа с нотой топленного молока и чем-то личным, уникально-неуловимым.

Сегодня в танце я почувствовал этот дурманящих запах, узнал ее, еле сдержался, а сейчас даже вода не могла смыть, скрыть его от моего тигра.

Девушка манила и убегала, провоцировала на охоту, но не говорила и не действовала прямо. Только случайно я узнал про ее девственность. Девственность взрослого менталиста, привыкшего купаться в эмоциях!

Среди нас ходили легенды об особенностях эмпатов.

Слишком чувствительные, они могли реально подсесть на сильную страсть, чаще всего — на безграничное и плохо контролируемое возбуждение оборотней. Людям-менталам сносило разум, они привыкали к острым порочным ощущениям как к запретному наркотическому зелью. Во дворе местного факультета психологии можно было встретить самых легкодоступных девочек в городе.

С невинностью была нестыковка. Зато остальное — удивительно гладко.