Шесть тайных свиданий мисс Недотроги (СИ)

Большие пространства, высокие потолки, широкая лестница с перилами из красноватого дерева.

— Евочка! Диего! — на пороге столовой появилась худенькая миссис Фаворра. Я не видела ее с выпуска — целых четыре года и впервые подумала, что для оборотницы она выглядит удивительно невысокой и изящной. Почти как…. фейри. Но со всеми своими морщинками и искренним эмоциональным теплом — намного более настоящей. Ее ладони были испачканы в муке, а белый фартук в алую вишенку смотрелся по-домашнему мило. — Какие молодцы, что пришли.

— Мы буквально на минуту, — нахмурился тигр.

— Вот эту минуту и посидите за столом, чай с нами попьете, — решительно сказала миссис Фаворра. Она обернулась назад и крикнула. — Они сейчас придут! А я за десертами!

Я прислушалась к себе и поняла, что не боюсь. Скорее — чувствую себя не в своей тарелке. Но деваться было некуда, не бежать же из дому в ответ на приглашение к семейному ужину.

Поэтому я двинулась в столовую вслед за Диего.

— Ева! Бро! — Алекс, сидящий сбоку длинного, полностью сервированного стола, сиял счастливой улыбкой. У него была разбита бровь и левая нога лежала на приставленном поближе втором стуле. Но в целом друг моего детства выглядел неплохо.

А во главе стола восседал нисколько не постаревший Максимильян Фаворра, все с такой же, как в моей памяти, выставленной вперед упрямой челюстью, густыми зарослями бровей и колким, недружелюбным взглядом.

Нас он приветствовал кивком, в равной степени внимательно осмотрев и меня, и старшего сына.

После объятий с Алексом и выяснении, что он себя нормально чувствует, мы еще раз попробовали удалиться, но хозяйка дома внесла горячие печенья и буквально со стенаниями усадила нас на стулья.

— Ева стала менталистом полиции. Работает с Диего в отряде, — гордо сообщил Алекс, как будто бы по моей форме это было не совсем ясно.

— И чем же там занимается менталист, — заинтересованно спросила его мама, наливая мне чай.

Глава семейства хмыкнул, словно она спросила нечто неприличное. От него полыхнуло нескрываемым презрением и, чтобы понять как он ко мне относится, можно было не считывать эмоции. Настолько откровенно брезгливо дернулась его губа.