Вдребезги

Силюсь осознать произошедшее, но это все настолько чудовищно, что просто не укладывается в моей голове, как я ни стараюсь. Это то, чего в моей жизни просто не может быть.

— Почему Олеся ничего мне не сказала? — я догадываюсь, но просто не хочу… не могу в это поверить.

— Она хотела! Сегодня… Но не успела.

— Нет. Я сейчас не об этом, — спешно уточняю я, видя, что моя собеседница вот-вот снова заплачет, и тогда я вообще вряд ли добьюсь хоть каких-то ответов. А может, оно и к лучшему? Гашу в себе эту нелепую трусливую мысль и все же спрашиваю: — Почему она мне не сказала, когда забеременела?"

"Катерина открывает рот, но, так и не найдясь с ответом, смущенно отводит красные, заплывшие от слез глаза.

Лишая меня всякого повода и дальше отрицать очевидное. Я понимаю… Я, мать его все дери, понимаю. И каким дураком был я сам. И какой сукой оказалась Олеся… В моем сердце зарождается черная жгучая… нет, это даже не ярость. Это ненависть чистой воды. Растираю лицо ладонями. По крупицам перебираю вчерашний день, а в груди горит… тлеет что-то страшное. Делаю рваный вдох. Кислород врывается в легкие, раздувая огонь. Он как лава течет по венам, выжигая до пепла нутро. Я ведь даже не рассмотрел его… Помимо всего того, что уже и так пропустил… Я ведь даже не запомнил, как он выглядит.

Мой сын.

Отступаю на шаг. Закрываю глаза. Мне нужно пару секунд на то, чтобы вернуть себе самообладание.

— Тимур Булатыч…

— Да?

— Здесь все отработали. Пленки есть. Доступ к городским камерам — тоже.

Мы можем продолжить работу в офисе?

— Да, конечно. Отчитываетесь лично передо мной.

Моим людям требуется два часа, чтобы собрать полную информацию на Олесю и Дамира Авдаловых, и немного больше — чтобы узнать хоть что-то об их похитителях. Я перебираю эти долбаные бумажки снова и снова, и каждый раз возвращаюсь к маленькой черно-белой фотографии, сделанной на загранпаспорт.

Он похож на меня. Мой сын…

Дверь в кабинет открывается. Высокая фигура отца на миг застывает в дверях и плавно, подобно тени, перетекает в комнату.

— Что тут у нас за кипиш? — интересуется он, усаживаясь в кресло напротив

Растираю виски. Я думал о том, как ему это все объяснить, но так ничего и не придумал.

— Одна женщина попросила меня о защите. Но её похитили прежде, чем наши парни успели приступить к работе.

— Что за женщина?

— Ты ее не знаешь, па. Она… не из наших обычных клиентов.

Если отец и удивлен, а он удивлен, я знаю, то никак этого не показывает.